Страница 96 из 105
– Где среди них та, ради кого я ехал в холодную Россию?
– Да, кто же?!
– Женщина с волосами цвета пшеницы и фиалковыми глазами? Где она?
– Откуда ты ее знаешь?
– Тебе не дано знать то, о чем мне сообщили грозные духи, о чем записано в магической книге. Ибо сказано там, что в «лето 1862 года от Рождества сына Божьего, должна в роли жертвы в граде Петра явиться та, кто слывет Вавилонской блудницей, а по сути своей является ангелом во плоти. И ангел сей должен пасть крылами на жертвенном алтаре в честь маркиза Де Бирса. И только эту жертву примет наш верховный маг». Мне сообщили имя ее, и об облике поведали.
– А разве ее нет в зале? – дрожащим голосом спросила Мари.
– Нет. Признавайся, ведьма, ты ее спрятала или отослала куда?
– Нет, что ты, Александр. Она здесь. Я сейчас к тебе ее приведу. Иди в мой кабинет, через несколько минут я приду туда вместе с ней.
– Я жду!
Как только граф Durand ушел, Мари бросилась по коридору к комнате Глафиры. Та стояла возле в шкафа, в полном неглиже и кусала губы.
– Mon Dieu, Глаша, ты тут?! Я сбилась с ног, пока тебя искала, – Мари была бледна, словно полотно, и тяжело дышала.
Глафира еще ни разу не видела ее такой испуганной.
– Почему ты до сих пор не одета? Бал давно в самом разгаре, – глаза Мари из голубых стали красными, лицо перекосилось от нервного тика.
– Я порвала платье, – удивленно оправдывалась Глафира. – И каблук у меня сломался. Все некстати.
На пороге появилась запыхавшаяся Жули.
– Жули, быстро надевай ей платье то, синее, из бархата, с жемчугом. Волосы? Что с волосами? Все хорошо, – Мари не переставала дрожать. Худые ладони поправили Глаше прическу.
– А что случилось? Я скоро приду в зал.
– Нет, я отведу тебя в кабинет. Там тебя ожидает один мой старый знакомый, он попечитель нашего салона. Ты должна с ним встретиться, – при этих словах Мари схватилась за сердце и упала в кресло.
– Что с ней, Жули? Беги скорее за сердечной микстурой.
Через минуту Жули поила бледнеющую Мари валерианой.
– Просто слишком душно, – оправдывалась она, обмахивая себя подолом платья. – Весь день на улице духота, близится гроза. Я плохо переношу грозы, – спокойнее поясняла она. – Ты готова?
– Да, мадам.
– Пошли.
Они спустились на первый этаж. Мари всю дорогу молчала. Дверь распахнулась. В кабинете, спиной к двери, сидел сутулый мужчина в черном фраке. Мари взяла Глашу за руку и подвела к нему. Мужчина медленно повернулся. Глашу неприятно поразили его глаза. Они казались страшными и глубокими. Он долго смотрел на ее лицо, потом цепкий взгляд опустился ниже.
– Вот, месье Durand, это моя пансионерка Глафира Сергеевна. Вы, верно, о ней говорили?
– Оставь нас, – гулко обронил мужчина.
Мари бесшумно вышла, плотно закрыв за собой двери.
– Вы давно здесь, мадам? – спросил ее гость.
– Около трех лет.
– Вам нравится жить у Мари?
– Да, месье Durand, – сухо отвечала Глаша. – Мне не на что жаловаться.
– Вас здесь хорошо кормили все это время?
– Да. Вполне.
– Вы не больны?
– Нет, я здорова. Доктор осматривает нас два раза в неделю.
– Есть ли у вас родственники?
– Нет, месье. Я сирота. Все мои родственники умерли.
– Так… Сударыня, послезавтра, 20 июля, около шести часов вечера, я желаю пригласить вас на небольшую прогулку.
– Хорошо, месье.
– Только имейте в виду, я не приму никаких отказов.
Глафиру неприятно поразил его глухой голос и колючий взгляд. Она кивнула головой.
– Я могу идти, месье?
– Да…
Глаша вышла из кабинета. Мари стояла недалеко от двери, она не смотрела Глаше в лицо.
Утром Глаша разыскала Мари.
– Мы же договорились с вами, что я работаю только с постоянными клиентами. Зачем мне этот господин? Он мне показался очень неприятным. Такое странное лицо…
– Обычное лицо. Он приехал из Парижа.
– Что в этом особенного? Кого сейчас удивишь Парижем? От того, что этот господин живет в Париже, он не стал выглядеть лучше, и не запах фиалками и бисквитом. Он ведь не француз, а русский. Причем, весьма неприятный. Я не хочу с ним встречаться.
– C'est impossible. Он наш давний попечитель.
– Разве девочки приносят вам маленькие доходы? К чему это попечительство?
– Ты задаешь глупые вопросы, ибо ни черта не смыслишь. Я слишком много денег ежегодно отдаю на взятки в полицию, в Комитет и прочие органы власти. Этот роскошный дом. Эти этажи, питание. Поверь, вся эта мишура слишком дорого стоит, – устало пояснила Мари, не поднимая глаз на Глафиру. Её голос звучал бесстрастно. – Это решено. Ты пойдешь к нему. Причем, накануне ты должна сделать полный туалет. Все как обычно. И не ешь перед свиданием. Легкое суфле, не более.
– Но я его отчего-то боюсь, – прошептала Глаша. – Не понимаю, отчего. Он выглядит странно и как-то сурово.
– Не болтай глупостей. Он обычный мужчина. Просто немного неразговорчив, аскет, можно сказать… Иди… Не подводи меня.
Последние слова Мари произнесла с опущенными глазами.
* * *
Вечером следующего дня Глафира была готова к визиту этого странного господина. Жули отлично справилась с ее туалетом, а мастер куафюры привела в порядок ее роскошные локоны, закрутив их на горячие щипцы. Копна волос уходила немного к затылку, а после рассыпалась по округлым плечам. В этот раз Глафире принесли воздушное летнее платье оттенка весенней травы. Легкая дорогая ткань драпировалась по подолу каскадом тонкого белого кружева. Лиф возле груди был расшит мелкими золотистыми цветочками. В тон к платью шла соломенная шляпка с цветами и точно такие же зеленые туфли. Глафира посмотрела на себя в зеркало и осталась довольной.
«Эх, кабы не этот неприятный месье с французской фамилией… Лучше бы это был, скажем, Гринберг».
Ровно к шести вечера за ней заехал экипаж с темным крытым верхом, запряженный двумя вороными. Лошади фыркали и били копытами. Глафира спустилась вниз. Татьяны рядом не было, Мари послала ее в какую-то швейную лавку. Глафира спокойно села в экипаж. И услышала глухой голос спутника: «Трогай!»
Возница обернулся и коротко кивнул. Солнце еще не село за горизонтом, день был жаркий. От быстрой езды ветер чуть растрепал Глашины локоны. Горячего лица коснулись свежие воздушные струи.
«Интересно, куда мы едем? – думала Глаша. – Этот месье повезет меня к себе или мы поедем в ресторан?»