Страница 71 из 105
В любую погоду здесь было всегда прохладнее, чем внизу, и потому жаркое пламя огромного камина, в три человеческих роста, полыхало круглые сутки, бесконечные сутки этого царства. В этом же кабинете стоял большой письменный стол, ручной работы древнего итальянского мастера, инкрустированный слоновой костью и россыпью сапфиров и изумрудов. На нем и восседала ныне обнаженная и прекрасная Глафира. Рядом со столом располагался высокий римский солиум, покрытый шкурой капского льва. Это был точно такой же солиум, на котором в свое время любил заседать Александр Македонский.
В середине кабинета, на небольшом пьедестале, выточенном из каррарского белого мрамора, стояли древние как мир часы. Эти часы имели несколько золотых циферблатов. Цифры на часах были представлены непонятными иероглифами.
– Тебе нравится у меня?
– Да, здесь очень красиво.
– На самом деле, это, пожалуй, самое аскетичное место в моих владениях. Позже ты увидишь сады и долины, леса и парки, рощи и озера. Ты увидишь диковинных птиц и моря цветов. У меня есть море лаванды… Она намного красивее, чем в Провансе.
– Лаванда? – Глафира задумалась, будто вспоминая что-то. – Совсем недавно я видела лаванду во сне. Да, мне снился Володя. Он шел по лавандовому полю. А где он?
Демон нахмурился.
– Не спрашивай пока о нем. И довольно пустых разговоров. Я хочу тебя снова обнять. Пока мы летели, я… я наслаждался твоим нежным телом. Ты божественна!
Викто̀р скинул фрачный пиджак и остался в одной белоснежной сорочке. Тонкие пальцы легко расслабили шейный платок.
– Иди ко мне…
Он присел на солиум, сильные руки притянулик себе Глашу. Тонкие пальцы прижали теплую кожу ее ягодиц. Только тут она осознала, что совершенно обнажена, но это обстоятельство отчего-то совсем не смутило ее. Она совсем не стеснялась этого человека. Наоборот, ей хотелось быть пред ним не только обнаженной телом, но и душой. Казалось, что он знает о ней все, как самый любящий друг, брат или отец. Казалось, что нет на свете более сильного, мудрого и нежного мужчины. На время она даже забыла о том, что этого господина зовут не Владимиром.
«Какая разница, – думала она. – Он так на него похож внешне. Но, Володя – мальчик против него… Какое счастье, что этот мужчина обнимает меня. Я – самая счастливая женщина на свете…»
Викто̀р рассмеялся.
– Ты хорошо думаешь, моя королева. Все правильно. Только я еще лучше. И ни один мужчина в том мире, где ты живешь, даже самый сильный, могущественный и богатый, не сможет никогда и ни в чем со мной тягаться.
Он встал с кресла, обнял ее и поцеловал глубоким поцелуем. Глафире показалось, что с этим поцелуем в нее влетели тысячи солнц. Голова закружилась сильнее, чем о самого крепкого вина. Дух ее воспарил в чернильное небо открытого потолка. Боже, как это было прекрасно. Она затрепетала, подобно струне, и вся прижалась к нему обнаженной грудью.
Викто̀р перехватил ее руки, обнял за плечи и аккуратно положил на стол, прямо пред собой. Теперь она лежала на огромном столе, вся в его власти. Нежные и страстные губы начали покрывать поцелуями ее тело – от пальцев ног, до самой макушки. Глафира задыхалась от нежности. Она стояла в груди, словно гигантский ком. Она не знала – плакать ли ей или смеяться. И вместе с нежностью к ней пришла острая, как бритва, страсть.
– Боже, возьми меня! Я умоляю! Войди в меня прямо сейчас! – крикнула она. Ноги с блаженством разошлись в стороны.
Он с силой удержал ее колени и свел вместе.
– Нет…
– Ну, почему?!
– Если я войду в тебя, то оборвется серебряная нить, идущая к твоему телу. И ты уже никогда не сможешь в него вернуться.
– Ну и пусть! Пусть! Умоляю, не останавливайся.
– Тихо, тихо, моя горячая королева. Я всегда знал, что ты чувственна, и что силен твой темперамент. Но именно сейчас ты удивляешь меня все больше.
Глаша закатила глаза. Её естество никогда в жизни не испытывало такой плотской жажды. Чудовищной тяги, затмевающей весь свет. Не только тело, но и душа ее стремилась навстречу этому мужчине.
– Прошу вас, – слезы потекли из ее глаз. – Прошу…
– Если я позволю себе это, то ты умрешь.
– Пусть…
– Нет, еще не время… Еще не время… – в его голосе звучал вздох глубокого сожаления.
Черные мраморные стены вдруг затрепетали и двинулись в стороны, пламя огромного камина полыхнуло так, словно в его чреве раздули невидимые глазу кузнечные меха. Раздался странный гул, от которого уши стали ватными. Глафира зажмурила от страха глаза, а открыла их в салоне мадам Бонне.
* * *
– Глаша, очнись, дорогая! – кричала Мари и трясла ее за плечи.
Глафира почувствовала, как на лицо и голое тело полилась холодная вода.
– Господа, прошу простить, но ваша сессия на сегодня окончена, – кому-то сказала она.
– Мадам, но право, мы только начали, – раздался голос главного инквизитора, в миру председателя окружного суда, Платона Лукича Залихвастова.
– Что поделать, наша дама очень нежной породы, и плохо выдерживает сии экзерсисы. Не приучена еще. В следующий раз, господа, в следующий раз.
– Тогда запишите меня на ту неделю, – взволновано басил судья.
– И нас, – вторили ему товарищи по инквизиторскому совету.
– После, после, Платон Лукич. Сейчас я не могу вам дать согласия. Все часы пансионерки Рыловой расписаны на два месяца вперед.
– Я заплачу тройную цену! – не унимался громила.
– Дело не в деньгах, господа. Разрешите? Доктор, Николай Алексеевич, забирайте Глафиру Сергеевну.
Глаша почувствовала, как чьи-то худые, но жилистые руки подхватили ее под спину и колени и вынесли вон из душной «пыточной».
Доктор нес ее по прохладному коридору и ниже по ступеням, на первый этаж, в свой кабинет. Глаша вдохнула столь знакомый запах карболки, мазей, йода и прочей медицинской дребедени. Только на жесткой кушетке медицинского кабинета, вдохнув резкий запах душистой соли от обмороков, она окончательно пришла в себя. Немного ныл затылок.
– Где я?
– Дорогая, ты в моем кабинете, – произнес Николай Алексеевич.
– А где кораблик? Адмиралтейство? Колонна с ангелом? Я птица? – несвязанно прошептала она.
– Дорогая, не пугай меня. Должно быть, в глубоком обмороке, ты видела сон. Так бывает.
– Обморок? Но, почему?
– В «пыточной» было душно, очевидно, поэтому тебе стало плохо. А может, от страха?