Страница 50 из 105
– Что вы себе позволяете? – Глафира пятилась от доктора.
– Глафира Сергеевна, я вынужден открыть вам небольшую тайну. Почти все девушки в этом доме ежемесячно спят со мной. И если этого не происходит, то я делаю жизнь такой привереды совершенно невыносимой. В моих руках есть любые снадобья и порошки, вплоть до слабительного. Варианты моей мести, в случае отказа, разнятся от самых невинных, до… Я, Глафира Сергеевна, знаете ли, большой затейник. Слабительное во время коитуса с клиентом – это лишь самый невинный вариант мести. Я могу впрыснуть вам такое количество морфия, что вы уснете на несколько суток, в течение которых я буду делать с вами все, что захочу. Вы думаете, что Мари не знает о моих шалостях? Знает. Она сама – королева порока. Знаете, что более всего она любит в своей полной чудес жизни? Это дефлорировать юных девиц. Как спереди, так и с ануса. И если их нетронутые вагины она таки предпочитает продавать богатым извращенцам, тем, кто носится с чистотой и невинностью и готов платить за сие кровопускание сотни и тысячи рублей, то анусы она никогда не жалеет. Мы делаем это вместе с ней. Она заставляет девочек сутками не вынимать расширители, дабы клиенты легко могли войти в их узкие врата. На днях она и вам прикажет поставить эту же штучку в вашу пухлую попочку. Пока она лишь облизывает вас и приручает к себе.
– Как это мерзко. Все мерзко, что вы говорите…
Доктор рассмеялся:
– Милочка, так вы в борделе, в дорогом, роскошном, но борделе, а не на уроке богословия в гимназии, и не на ученом совете в Академии наук. И именно потому, что он так дорог, здесь правит бал изысканнейший и изощренный разврат. Разврат, которого нет в других подобных заведениях. Неужели вы полагали, что, увидев вас, я не попытаюсь, вкусит вашу сладость? Смиритесь, ma puce, дружить с доктором только в ваших интересах.
Глаша смотрела на пьяненького доктора, закусив губу, и думала о том, как бы выхватить у него ключ и сбежать.
– О побеге даже не думайте. До вечернего приема у нас еще три с половиной часа. В течение которых, я буду вас пользовать. А потому, не тяните время. Идите за ширму и раздевайтесь. Как разденетесь, то садитесь вновь на медицинское кресло.
– Зачем на кресло?
– У меня такая традиция – в первый раз я беру всех на кресле, – доктор хохотнул.
Глаша пошла за ширму и вернулась обнаженной, доктор к тому времени тоже снял брюки и халат. К удивлению Глафиры, меж его тонких ног покачивался довольно приличный инструмент.
– Я вам нравлюсь? – вызывающе спросил он.
Глафира не ответила.
– Обещаю, что я отлично вам засажу. Не то, что вчерашний граф Н. Мои девочки зовут его за глаза «лизуном». Он очень любит лизать. И это ценно для дам. Я знаю… А потому, я не спросил вас, кончили ли вы вчера. Я полагаю, что кончили. Но хорошего коитуса вы не имели. Я прав? Садитесь и раздвигайте шире ноги.
Как не странно, Глафире не было противно все то, что заставлял ее делать доктор. Напротив, внутри лона появилось знакомое желание.
– О, я не ошибся в вас! – воскликнул доктор. – Моя девочка уже вся течет. Ты уже хочешь меня?
Глафира отвернулась и зажмурила глаза. Она почувствовала, как толстый гость с трудом проник в ее нутро и вытянулся во всю длину.
– Какая ты горячая, – шептал Николай Алексеевич и совершал дерзкие выпады.
Иногда он отстранялся и ударял ладошкой по ее клитору. Это было так неожиданно и волнующе, что Глаша сама не заметила, как вошла в раж и принялась подмахивать ему. Он снова и снова щелкал ее по сердцевине лепестков плоти. И эта, новая ласка, в сочетании с хорошими фрикциями, дала молниеносный итог – Глаша кончила столь бурно, что доктор от неожиданности вышел из нее. Несколько мгновений он наблюдал за восхитительной картиной дрожи ее тела.
Спустя несколько минут финишировал и он сам.
– Милочка, да вы рождены для борделя! – констатировал он. – Не вставайте, я принесу свой волшебный тампон.
Запахло лимонами. Глаша прикрыла глаза. Ей и вправду было хорошо.
– Лежите так. Не шевелитесь, лекарство должно проникнуть. Я влил в вас много семени. Вы ведьма, сударыня, высасывающая из мужчины соки.
А после он взял ее на руки и перенес на кушетку.
Она лежала обнаженная и расслабленная, и отчего-то ей вовсе не было стыдно.
Он принес рюмку коньяка и лимоны.
– Выпейте, – доктор достал из кармана серебряный брегет и посмотрел на циферблат. – Вам еще рано идти на службу. Я хочу вы*бать вас еще раз, теперь сзади. И лишь потом я вас отпущу, – он хохотнул. – Хорошая ебля не испортила еще ни одну мою пациентку.
Рядом с брегетом лежали ключи от кабинета, но Глафира и рукой не пошевелила, чтобы их взять. Ей просто хотелось спать.
– Но-но, не спите! Это вы с непривычки. А что вы будете делать, когда у вас будет по три клиента за ночь?
Прошло около получаса. Доктор рассматривал грудь Глафиры, гладил и целовал соски. Его приап довольно быстро оживился и поднял голову. Он заставил Глашу сесть на пол, а сам занял ее место на кушетке и раздвинул собственные ноги.
– Покажи, что ты умеешь делать ртом, – решительно потребовал он.
Глафира подчинилась. Доктор стонал от наслаждения.
– Злодейка, где ты этому научилась? – шептал он. – Сожми легонько тестикулы. Да, так…
А после, не выдержав, он поставил ее задом на край кушетки и велел прогнуться. Придерживая за большие груди, он снова вошел в нее…
Если бы кто-то стоял рядом с кабинетом уважаемого доктора, то мог бы услышать звуки, напоминающие удары мяча в гимнастическом зале. А после были женские стоны и крики.
Глаша вышла из кабинета Николая Алексеевича, еле переставляя ватные ноги.
– Примите ванну, моя дорогая, с этой волшебной травкой, – он протянул ей холщовый мешочек с травой. – Она взбодрит вас перед ночной работой.
* * *
Глаша последовала совету местного эскулапа и приняла ванну с бодрящими травами. Как ни странно, из ванной она вышла посвежевшая и отдохнувшая. Ее уже ждала мастерица по уходу за волосами и лицом. В этот раз завитые локоны ей не стали забирать в прическу, а распустили по обнаженным плечам. Глафира потянулась за корсетом, но мастерица сказала ей, что сегодня она идет на работу во второй зал, бордо.
Она вспомнила – там все девицы выглядели полуголыми.
Дверь распахнулась.