Страница 97 из 108
Когда Травин сделал предположение о том, что во время очередного урока Худова должна была ощутить себя в мужском теле, он оказался удивительно прозорлив. Екатерина Дмитриевна действительно возродилась в теле юноши, двадцатитрехлетнего студента. Бедного и некрасивого. И этого студента угораздило влюбиться в одну даму легкого поведения. В силу коварного замысла главного учителя и наставника, сей юноша, не осознавая кто он и зачем оказался в новой реальности, конечно же страдал без меры. Откуда ему было знать, что все, что с ним происходит, не более чем игра? А так как юноша сей, словно гомункул, воплотившийся лишь на короткий миг, был порождением духа, бывшего еще недавно в теле женщины, то и это обстоятельство сыграло с ним очень злую шутку. Ибо юноша этот был робок, не в пример остальным своим товарищам, лиричен, плаксив и жутко привязчив. А угодил этот недотепа в лапы к искуснейшей обольстительнице. Таков был хитроумный план.
Мы не станем вам докучать долгими подробностями его неловких похождений. Они не представляют для нас какого-либо интереса. Всю печальную историю, в которой главную роль играла ученица Худова, можно уложить лишь в несколько слов: родился, учился, был беден и неудачлив, влюбился. А так как подобные тривиальные истории, а равно и их действующие лица не вызывают вдохновения у прекрасного пола, то сей несчастный был отвергнут самым грубым и пошлым образом. Мало того, он был осмеян и опозорен. И вот, когда юноша побежал к Неве, чтоб упасть в ее свинцовые воды и распрощаться с никчемной жизнью, то рядом с ним неожиданно возникла высокая женщина в темном плаще.
Юношу звали Алексеем.
Надо бы напомнить, что всевидящий аргус во время длительного урока своих учеников ненадолго отлучился в прошлое. Вы помните, что он мило проводил время во дворце императора Нерона. И до этого обстоятельства никому из его епархии не было ровным счетом никакого дела. Шутка сказать, но никто бы и не посмел даже помыслить о том, чтобы просчитать местонахождение Его светлости. Никто… Кроме Мег. Хитроумная ведьма проследила дорогу, по которой ушел магистр. Она, словно тень, промелькнула меж мраморных колон Золотого дома Нерона, убедилась, что Виктор убаюкан долгими беседами с императором и Сенекой, и поспешила на помощь к своей непутевой Катьке.
Когда ее Катька в образе светловолосого, худенького юноши, уже закидывала ногу через гранитный парапет набережной, пытаясь осознать то, что вскоре невская ледяная вода примет ее в свои глубокие объятия, Катьку кто-то окликнул.
– Алексей, постойте! – это бы голос высокой женщины в темном плаще.
«Откуда ей известно мое имя?» – подумал несчастный.
Женщина стремительно приблизилась.
– Не делай этого… – прошептала она. – Простудишься.
– Я не понимаю вас, мадам, – хриплым, заплаканным голосом отвечал ей Алексей.
И тут Мег шагнула ближе, а юноша вдруг ощутил такой приятный аромат. Откуда он знал этот запах? Так пахнет ночная фиалка и черная роза. И пока он пытался сосредоточиться, узкая ладонь, облаченная в кружевную перчатку, коснулась его бледного лба, покрытого веснушками.
– Катя, очнись, это я…
Как можно догадаться, Екатерина Дмитриевна пришла – таки в былую память и с удивлением обнаружила себя в теле юноши. Ведьма сумела ей все и сразу объяснить, а наша тамбовская красотка тоже была не из глупых. Уже через четверть часа обе сидели в маленьком трактире и пили горячий английский грог. Со стороны эта парочка смотрелась очень странно: худенький студент сидел за столом с черноволосой великосветской львицей и смотрел на нее влюбленными глазами, при этом юноша без стеснения шмыгал остреньким носиком и что-то жалобно рассказывал брюнетке, размазывая слезы по бледным щекам. Но если бы мы подошли чуть ближе, то смогли бы услышать такой диалог:
– Катенька, дурочка, как угораздило тебя влюбиться в ту лошадь? – одними глазами улыбалась Мег. – Она же откровенно глупа, беспородна, и вместо бюста подкладывает вату.
– Разве?
– Да… А ты, дурашка, засмотрелся на ее бюст?
– И это тоже, – лицо юноши стало красным, словно помидор.
– И каково тебе ощущать между ног пенис? – хмыкнула Мег.
– Я давно не воплощалась в теле мужчины. Это очень непривычно. Но…
– Слушай меня, по борделям больше не шастай. Там много сифилиса. Я, конечно, вылечу, но зачем оно нам?
– Хорошо, – послушно мотнула головой Катька-Алексей.
– Я пойду на преступление, если ты обещаешь, сыграть сей спектакль натурально.
– Как это? – Катька округлила белесые глаза.
– Я оставлю тебе память. Ты будешь осознавать себя. Сумеешь и далее притвориться этим глупым студентом?
– Конечно, сумею!
– Только ради бога, аккуратно. Играй натурально. Поняла?
Екатерина Дмитриевна кивнула и захихикала.
– Ты понимаешь, чем я рискую?
– Мег, я не подведу вас.
– И чтобы все было вполне натурально, увлекись кем-то иным. Я присмотрела одну хорошенькую толстушку. Белошвейку. Она живет в твоем доходном доме, на первом этаже. Она чистенькая. С ней и спи, тогда заразы не подхватишь.
– А она мне даст? – удрученно спросила Катька-Алексей.
– Дура, ты забыла, что женщины любят смелых? Веди себя наглее. Урок этот недолгий. Тебя скоро призовут назад. Насладись жизнью, гуляй, ешь, спи с тостухой. А как возвратят, сделаешь вид, что страдаешь по той лошади из борделя. Поняла?
– Угу!
– На, возьми денег. Купи нормальной еды, – Мег кинула Катьке-Алексею кожаный кошель, полный золотых монет.
– Сейчас я покину тебя. Ты не увидишь меня до конца урока. Но пока меня разбирает жуткое любопытство.
Екатерина-Алексей вопросительно посмотрела на Мег.
– За углом, в проулке, стоит моя карета. Пойдем в нее ненадолго.
Екатерина-Алексей последовала за своей госпожой.
Как только они очутились в просторном бархатном салоне, Мег поставила незадачливого юношу напротив себя.
– Сними штаны. Живее… – приказала она.
Катька-Алексей повиновалась.
– Да, узнаю нашего Виктора. Отослать тебя на урок и выдать тело с эдаким стручком – верх цинизма.
– Что, сильно мал? – раздался голос оконфуженного юноши.
– Не сильно… но и не жеребец, – Мег улыбнулась. – Ах, сколько у меня появилось фантазий, связанных с твоим стручком. Я бы зажала его в поясе верности… И он бы припух. Маленький припухший безобразник. О, я бы дергала его до изнеможения. Потом мы сможем с тобой устроить этот опыт.