Страница 43 из 90
Баба Глаша осторожно спустилась с крыльца, будто боялась уронить своё старое худое тело, подошла к Антону. Она была ниже его на две головы, смотрела снизу вверх, но казалось, что будто нависла – большая, тёмная, всемогущая. Много лет назад она так же нависала над Филиппом.
Вдруг старая ведьма возьмёт сейчас его, Антона, под локоть и тоже уведёт на задний двор, куда-то к себе, непонятно зачем – и Антон вернётся домой не таким, как был?..
Впрочем, чтобы ни случилось, он уже будет другим.
— Я боюсь, – прошептала Варя.
— Правильно, бойся, – ответила баба Глаша и воткнула в неё спицу.
Девочка закричала. Баба Глаша провернула спицу и резко вытащила её, будто подсекала рыбу. На крючке её оказалась зацеплена толстая нить.
Антон рванулся было, неосознанно, но вторая спица вошла в его ладонь, проткнула насквозь, и Антон почувствовал, как подкашиваются ноги, как какая-то невероятная сила роняет его на влажную и холодную землю и волочит на спине в сторону. Опьянение ушло сразу, будто вытряхнули его из головы вместе с болью. Следом пришла колючая и совершенно безумная ясность.
Варя продолжала кричать. Горлом у неё пошла кровь. Бабка же продолжала вытаскивать нить. У Вари подкосились ноги, а вернее – Антон сначала решил, что ему это кажется – одна нога стремительно становилась короче другой. Она разматывалась, как разматываются старые вязаные вещи. Упал сапожок, затрепетала юбка. Обнажённая девичья нога втягивалась внутрь с таким же ритмом, с каким дрожащая нить наматывалась на спицу в бабкиной руке.
Крик оборвался. Варя упала на ладошки, потом завалилась на бок. Антон видел её окровавленное лицо и чувствовал адскую боль внутри головы, в душе, в сердце, во всём теле. Он вспомнил, как близняшки родились – это случилось в самом начале апреля, когда едва зацвела первая смородина. Жена показывала Варино крохотное сморщенное личико через окно родильного отделения, потому что внутрь не пускали. Он вспомнил, как специально ездил в город, чтобы найти дочкам подарок на первый день рождения – каких-то говорящих кукол, которых хотели даже не они, а жена. Потом вспомнил, что Варе нравится математика, нравятся викторины вроде «Что? Где? Когда?» и что жена постоянно говорила, что из Вари выйдет толк, она закончит школу, уедет из деревни, поступит в приличный университет и сделает себе карьеру, не то что все эти деревенские неудачники вокруг.
Варино лицо распалось на мешанину нитей. В руках у бабы Глаши наматывался клубок на спицу.
Минута-две, и от девочки ничего не осталось, кроме разбросанной по траве одежды. Ветер подхватил юбку и понёс через двор к калитке.
— Ну, вот и всё, – произнесла баба Глаша. – Долг отдан. Будешь жить.
Антон сел на колени. Боль в горле прошла, ничего не першило и не сдавливало. Не хотелось кашлять, а в тело будто вернулась энергия, давно растерянная и забытая. Впервые за несколько лет Антон глубоко вздохнул, прикрыл глаза, наслаждаясь. На короткий и почти неуловимый миг он стал самым счастливым человеком на свете. Потом вернулась боль – не только внешняя, но и внутренняя.
Из раны на руке текла кровь. Антон сжал пальцы в кулак. Что-то пульсировало в голове. Тяжёлая, давящая мысль. Он пока не мог уловить её, но понимал, что скоро протрезвеет и всё поймёт.
Он приподнялся, шатаясь из стороны в стороны. Склонил голову, будто хотел сейчас быком броситься на бабку. По земле вокруг кружились несомые ветром обрывки нитей. В голове шумело.
— Долг отдан. Теперь живи как хочешь, – повторила бабка Глаша и вернулась в дом.
За ней ушёл и Филипп.
3
Егор то и дело прикладывался к полторашке с тёмным пивом, но не чувствовал ни вкуса, ни опьянения, будто алкоголь выветривался из головы, не успевая задействовать нужные рецепторы. Хотя, может, и к лучшему, учитывая, что в салоне были дети..
Десять минут назад выехали на федеральную трассу, помчались в сторону города. Соня, сидевшая сбоку, беспокойно ёрзала, то и дело бормотала слабым голосом: «Не гони. Сбавь скорость, говорю. Всех нас угробишь». Даже больная, она умела приказывать. Впрочем, слова жены были для Егора белым шумом. Он хотел сейчас только одного: быстрее добраться до города, а потом уехать ещё дальше, раствориться в бесконечных артериях дорог огромной страны. Ему казалось, что только так можно спастись – постоянно передвигаясь с места на место, прячась, путая следы.
На заднем сиденье сидели Женька и Валерка, притихшие и испуганные. Ещё бы, их забрали из школы со второго урока и, ничего не объясняя, запихнули в машину.
Егор и сам боялся. Это чувство было для него не то чтобы в новинку, но давно забылось и стало непривычным. Егор привык, что боятся его. Он всегда действовал с позиции силы, с наскока и добивался своего. Даже с бабкой тогда, шесть лет назад, разобрался, как считал нужным. Но не убивал! Не убивал же!
Страх требовал какого-то выхода. Егор снова приложился к полторашке. Закашлял. Автомобиль вильнул в сторону.
— Убьёшь всех! – пробормотала Соня. – С ума сошёл, скотина.
Вокруг неё витал запах болезни с примесью лекарств, пота, дешёвых духов. Весь салон пропитался этими ароматами, и никуда от них не деться, как ни проветривай.
— Ну и что, если умрём? Не убежим ведь, – ответил Егор, подрезая зазевавшийся на перекрестке «Ниссан». – Мы, считай, давно уже мертвы. Мы с тобой точно. Дети, может быть, за компанию. Мало ли, что бабке в голову взбредёт?
Соня покрутила пальцем у виска. До болезни она была женщиной властной, не любила компромиссов и тем более не любила признавать поражения. Много лет назад Егора уволили с работы за то, что он, напившись, подрался с юристом. Сломал тому челюсть, порвал рубашку, наговорил всякого.. Работа была хорошая, в городе. Платили достойно. Терять её не хотелось. Соня, узнав подробности, поехала к директору фирмы, разбираться. Неизвестно, что она ему наговорила и как именно убеждала, но Егора восстановили на следующий же день.
«Она бы решила вопрос с бабкой, – обречённо думал Егор, которого таки настигло опьянение. – Она бы сделала так, чтобы Глашу эту никто никогда больше не видел».
— Пап, а от кого мы бежим? – спросил Валерка.
— От ведьмы, – ответил Егор. – История такая, давняя. Была у нас в деревне ведьма. Жила лет сто точно. Ещё мои родители её помнили. Построила дом, начала колдовать. Знаете, чем занималась? Детишек делала.
— Не забивай им голову! – буркнула Соня. – Не сейчас. Зачем пугать?