Страница 90 из 90
— Это не проклятие, глупый, – улыбнулась Линн. – Ты веру обрел, и она по воле Вышнеединого дар особый в тебе открыла. Теперь будешь различать, кто силу во зло использует, а кто нет. Души неприкаянные, заблудшие видеть начнёшь, помочь им сможешь, – и, заметив растерянность на лице штударя, рассмеялась: – Ступай за водой, Тума. Разговор у нас долгий будет.
* * *
Они разошлись только ближе к вечеру – столько у Тумы возникло вопросов. Сперва Линн рассказала ему, как ведьма, продавшая душу нечистому, прожила столько времени, завладевая телами своих внучек и правнучек. И как у неё и её покровителя всё пошло наперекосяк, когда по воле Вышнеединого в семье вместо девочки нежданно родился мальчик. Пришлось ведьме стареть, а после, когда дед Крытеня вырос и оженился, она завладела телом его жены. Сделать это было куда сложнее: невестка не кровная родня. И вновь, как назло, род продолжился сыном, не дочерью. Ведьма едва дождалась, когда Крытень приведёт в дом молодую, вот только жена его истово верила в Вышнеединого и не поддалась ведьме. Хоть и не спаслась, но пробила первую брешь в череде злодеяний. Души жертв начали ускользать. Вот так и пришла за помощью к Линн душа мароночки Галии.
Девушка рассказала владеющей Силой про тайное убежище ведьмы, Линн отправилась проверять и нашла в заброшенном доме тела двух молодых парней, обнажённые, с вырванными сердцами. Души их неприкаянные увидела. Они-то и поведали ей о том, что случилось, и позволили забрать с собой штударскую одёжу, пожелав на прощание, чтобы нечистой всё сотворённое ею зло возвернулось сторицей.
Ведьма была сильна, любое колдовство чуяла сразу, поэтому Линн до поры нельзя было использовать даже самые простые заклятья. Но меняющую облик Истинную магию, которой она обладала, учуять было нельзя. Потому-то и пригодилось случайное знакомство в пути с молодой маронкой Оксютой, собиравшейся в те же края по своим делам. Получившая огромное наследство девушка понимала, что одна с хозяйством не справится, потому искала себе доброго мужа да рачительного хозяина и намеревалась посетить имение вдового Крытеня, который, по слухам, был ещё довольно молод, богат и не слыл ни бабником, ни пропойцей. В обмен на каплю крови Линн пообещала Оксюте заехать в поместье марона и устроить тому смотрины, а после весточку послать в обитель Реколы – так ли хорош Крытень, как расписывают, или нет.
Пришлось одолжить у Оксюты повозку и запрячь в неё Торна, который умел менять облик без всякой магии и помогать незаметно, находясь в облике вороного коня. К примеру, заставить хозяина гостильни самолично испортить дорогую повозку, убедить Туму принять помощь от таинственного благодетеля или после всего случившегося стереть из памяти Крытеня и его людей встречу с красавицей-маронкой из Золотополья.
Когда штударь понял, что недоумок Лабусь взаправду видел у жеребца клыки, то хохотал без удержу. Для чего Линн нужна была кровь, он догадался сам. Хотел было расспросить подробнее, но не решился: тайны Истинной магии должны оставаться тайнами.
Щедрую награду от марона они честно разделили пополам, после чего Тума, поблагодарив на прощание новых знакомцев, отправился к себе в Ученище. Линн и Торн снова остались вдвоём.
— Удивительные создания люди, – вздохнула девушка. – Когда удобно – верят, когда неудобно – нет. Хотят свободы, но в большинстве своём лишь для себя, и не понимают, что свобода – это большая ответственность. Ленивы, но желают иметь всё и сразу. Невежественны, но уверены, что знают всё и могут судить обо всём. Как глупые, испорченные дети, честное слово..
Торн задумчиво фыркнул в усы. Линн повертела в руках бутылку с запертой сущностью ведьмы и кинула добычу в неприметную сумку:
— Вернёмся домой – уничтожу. А сейчас, дружище, давай ужинать и спать. Завтра поутру тебе опять становиться конём, а мне.. Нет, уже не Оксютой. Надо хорошенько подумать, какой облик лучше принять.
Барс мотнул хвостом, требовательно мяукнул. Девушка укоризненно глянула на него:
— Прошу, прекрати воровать у селян мясо. Знаю, овёс и сено не лучшая пища, но ничто так не разрушает легенду, как вид лошади, удирающей с окороком в зубах.
Торн закатил глаза и толкнул её лапой, вызвав у Линн тихий смех.
* * *
Три Луны неторопливо плыли в вечернем небе. Земля отдавала нагретый воздух, пахло дымом костра, травой и влагой от реки. Линн и Торн лежали рядом на вершине холма, глядя на бескрайние просторы, расстилающиеся под ними. За долгие годы жизни они научились предвидеть будущее и оба знали, что ещё до наступления холодов настоящая Оксюта примет от Крытеня предложение о замужестве, и дети их уже будут свободны от родового проклятия. И что Тума, став посвящённым, достигнет многого, за свои деяния будет причислен к подвижникам Вышнеединого и оставит после себя немало учеников. И что долго ещё здешний люд будет рассказывать о молодом штударе, который уничтожил ведьму и совладал в одиночку с нечистой силой. Постепенно быль обрастёт небылицами, и правнуки ныне живущих станут считать её выдумкой, сказкой.
Звонко пели в траве цикады, изредка вскрикивали ночные птицы. Вдалеке мерцали едва различимые огоньки поселений, а над головой раскинулся бесконечный небесный шатёр с Великой звёздной дорогой. Торн широко зевнул, усыпляюще замурчал, и Линн обняла его, прижавшись к тёплому мохнатому боку.
На рассвете молодая темноволосая маронка в расписной повозке, запряжённой вороным красавцем-конём, снова отправилась в путь.