Страница 89 из 90
Крытень вздохнул. Вынул из-за пояса тяжёлый, туго набитый кошель, положил перед Тумой. Штударь взял его, подкинул на ладони, поразмыслил и качнул головой:
— Больше оговорённого не возьму. А прочее.. тебе скоро нужнее будет, – чуть приметно усмехнулся. – На подарки маронке одной.
И, не слушая возражений, высыпал горку монет на стол.
Наутро его и след простыл. Крытень рассудил, что Тума отправился, как ему и велели, в Ученище. После всего что случилось, марон не посмел бы его удерживать. Да и не хотел: сердце чуяло приближение новой жизни, ощущало, как торопится к нему неведомая, но такая долгожданная и счастливая судьба. Он никак не мог вспомнить её имя и облик, но верил, что она уже рядом, что он узнает её с первого взгляда и что любовь вот-вот озарит своим тёплым светом его одинокий дом..
* * *
Солнце уже начало припекать, когда Тума открыл глаза и выбрался из-под повозки. Предыдущую ночь он почти не спал: то опасался, что найдут его люди Крытеня, то боялся пропустить время и не выполнить то, что велел ему таинственный голос. А велено было, едва посветлеет небо, вытащить из повозки кожаный мешок и спалить его на костре, что Тума и сделал. Штударь ходил туда-сюда, то и дело потирая глаза – с ними продолжало твориться странное: то мерещились расплывчатые силуэты, то всё затягивала призрачная пелена, то ненадолго ясность зрения возвращалась. Почувствовав на себе взгляд, Тума обернулся: могучий вороной конь внимательно смотрел на него – будто в лошадиной шкуре скрывалось разумное существо.
Штударь вздохнул, принёс воды и напоил коня. После вновь затоптался, поглядывая, не идёт ли Оксюта. Но она всё не шла. Не пришёл и тот, кто вчера в овраге поднялся вместо него, когда он, перепуганный, не смея даже дышать, прижимался к земле под густыми ветвями кустарника. Впрочем, было глупо надеяться, что после схватки с ведьмой неведомый помощник сразу вернётся. О том, что он может не вернуться, Тума старался не думать. Уговор был ждать, вот он и ждал.
Солнце палило нещадно, и штударь уже хотел было забраться назад под повозку, но вороной вдруг встрепенулся, навострил уши. Тума обернулся: через рощицу к ним приближалась фигура. Вгляделся – и ощутил лёгкий звон в ушах, подогнулся в коленях. Да любого бы проняло на его месте при виде идущего навстречу себя самого!
Жеребец приветливо фыркнул, боднул подошедшего в ответ на ласковое похлопывание. Тума ошалело разглядывал парня, который казался его живым отражением.
— Что? – с лёгкой ухмылкой спросил тот.
— Не пойму я, чудится или.. Кто ты и пошто напялил мою личину?!
— А как мне, по-твоему, нужно было себя за тебя выдать? – скривился второй Тума. – К марону пойти да сказать: мол, давай я третью ночь за штударя отслужу? Так Крытень не понял бы. Девки у вас тут помин не читают.
— Да что ты несёшь? Какие ещё девки?!
— А ты сядь, я тебе расскажу. Но сначала смотри..
Воздух перед глазами Тумы пошёл рябью. Его двойника окутало радужное сияние, знакомые черты лица стали расплываться, словно кто-то невидимой рукой разравнивал их и тут же лепил новые. Несколько мгновений спустя на Туму уже смотрела кареглазая Оксюта. Мужская одежда мешком повисла на ней.
— Ох, Вышнеединый.. – только и сумел выдавить парень.
— Соображаешь теперь? – девушка рассмеялась. – Да не три глаза, не поможет. Между прочим, настоящая Оксюта именно так и выглядит. Дня через три она заедет в имение Крытеня.
Тума моргнул. Почесал в затылке:
— Выходит, и эта личина не твоя? А какая же ты взаправду, без морока?
Черты Оксюты вновь стали расплываться, и вскоре Тума, открыв изумлённо рот, уставился на стоящую перед ним девушку. Красавица была Оксюта, спору нет. Но далеко ей было до той, что присвоила себе её облик. Вроде бы похожа на человека, а красота нечеловеческая – такая, что впору падать на колени и возносить хвалы.
— Кто же ты? – наконец прошептал парень. – Неужто и впрямь светоносная посланница?
— Глупости не болтай, – в глубоком грудном голосе слышалась лёгкая усталость. – Я не человек, да. И пришла сюда издалека..
— С неба?!
— Нет, конечно, – девушка улыбнулась. – Из другой страны, где умеют творить разные чудеса. Считай, меня Вышнеединый на помощь прислал.
Штударь задумался.
— А как же ты прознала о том, что здесь помощь твоя нужна?
— В ваши края я направилась по своим делам. И уже здесь мне стал являться сначала во сне, а потом наяву призрак девушки по имени Галия. Она-то и рассказала о поселившейся в её теле ведьме, которая питается чужими душами. Самой Галии не иначе как по воле Вышнеединого удалось от неё ускользнуть. Боялась мароночка, что ведьма и отца её сгубит, молила помочь. Я не сразу, но согласилась, и пришлось нам с моим верным другом отправляться сюда.
— И где же он? – огляделся Тума. – Что за друг такой, коли одну тебя отпустил?
Темноволосая красавица рассмеялась:
— Он всегда со мной рядом был. Обернись. Только не ори.
Штударь медленно повернул голову. Вместо вороного коня на траве лежал огромный чёрный котоподобный зверь с мудрыми, почти человеческими глазами.
«Здрав будь, ясноваженный Тума! – раздался в голове знакомый, немного насмешливый голос. – Ты уж прости, что дурнем тебя называл: я не со зла, а правдивости ради».
— Его имя Торн, а моё – Линн. Таких, как я, у меня на родине называют магами. А у вас – светопосланниками или чудесниками..
Тума молча хлопал глазами.
— Вот что, принеси-ка воды, – распорядилась девушка. – Мне нужно умыться и ещё многое тебе рассказать. Нужно, чтобы ты знал, что произошло в ту ночь, когда мы поменялись местами. Мало ли, спросит тебя наставитель в Ученище или третьепосвящёный, когда снова свидитесь.
— Ох, упаси Вышнеединый! – заволновался штударь. – Я же сам без тебя ничего не могу.. Как же я говорить-то с ним буду?
Линн, почёсывая Торна за ухом, задумчиво посмотрела на парня:
— Вот правда дурень. Если б ты сам ничего не мог, погиб бы в первую же встречу с ведьмой и урон ей смертельный нанести не сумел.. Погоди, чего ты глаза всё тереть пытаешься?
— Кажись, после двоеночия ведьма меня прокляла, – нехотя поделился Тума. – Будто пелена перед взором теперь.. То сияние вижу, то мерещатся люди, словно из воздуха сотканые. Точно прокляла, окаянная, чтоб ей..