Колдовская ночь

Антон снова почувствовал смутное беспокойство, хотя не понимал почему. Полчаса назад, на уроке биологии, мысли его были заняты баскетбольной игрой с шестой школой в субботу. Четвертьфинал района, между прочим. А у него болело правое колено. Непонятно было, что с этой болью делать и удастся ли за два дня её убрать. После школы он собирался забежать в аптеку, купить мазь и фиксирующую повязку, но вот сейчас, стоя за туалетом, понял, что мысли крутятся вокруг какой-то бабки Глаши. Сдалась она ему..

— Откуда ты это выдумываешь? – проворчал Антон. – Нормально же курили, ну.

Егор пожал плечами, затянулся, по старой школьной традиции выкуривая сигарету до основания, чтобы огонёк коснулся кончиков ногтей.

— Хочу вечером сходить туда, – сказал он. – Проследить за тётей Валей, как она младенца понесёт. Интересно, что дальше будет.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее не бывает. Всю ночь об этом думал. Не знаю, почему меня так зацепило. Понимаешь, одно дело, когда разные байки по деревне гуляют, ну, там, про леших, людоедов.. А ещё, помнишь, деда долго обсуждали, который нечисть в колодце вырастил и ему дочь с ребёнком скормил. Или с ума сошёл, непонятно.. Так вот, это одно. А когда я своими собственными ушами услышал их разговор, это ведь не байка, понимаешь? Никто об этом не говорит, но все знают. Страшно.

— Я бы не лез, куда не просят, – заметил Антон, который и сам придерживался этого правила и другим всегда советовал. – Без тебя разберутся.

— Одним глазком гляну, да и всё. Хочешь со мной?

— Я-то? Зачем мне?

— Поддержать. Одному страшно.

— Так и не лезь, – лениво повторил Антон. – Вечно ты такой, Егор. Суетишься, что-то придумываешь непонятное. А я тебе помогай. В драку на прошлой неделе с Мохнатым из десятого «Б» нафига полез? Потому что знал, что я рядом. Вдвоём мы его, конечно, ушатали. А толку? У меня вон колено теперь болит. А сейчас к какой-то бабке полоумной идти хочешь. Вдруг она и тебя сожрёт вместе с младенцем этим?

Антон рассмеялся собственной шутке, бросил под ноги окурок, вдавил в землю носком кроссовки.

— Приходи, – повторил Егор вполне серьёзно. – Вдруг что-нибудь интересное увидим?

— Не знаю. Дел полно.

На самом деле никаких важных дел у Антона не было. Он купил в аптеке мазь, растёр ноющее колено и до вечера валялся перед телевизором. Боль утихла, захотелось размяться, Антон вышел на задний двор и кувыркался на турнике, пока не вспотел. Он всё время думал о ведьме, представлял, как она забирает младенцев, несёт домой, а потом ест, будто курицу или утку, на ужин.

Мысль была пугающе реалистичная, потому что Егор, конечно, врун, но днём говорил совершенно серьёзно, это было видно. И даже если баба Глаша не ест детей, то что она с ними делает? Зачем ей новорожденный?

В конце концов, Антон не выдержал и отправился к Егору около семи часов, когда солнце уже начало потихоньку клониться к закату. Небо – с утра прозрачно-голубое – становилось бледным, серым, а над крышами домов на западе будто разошлось на лоскуты красных оттенков.

— Пришёл! – обрадовался Егор. – Мы как раз собирались выдвигаться. Тётя Валя ушла минут десять назад.

Рядом с Егором стоял восьмиклассник Филипп. Антон знал его по баскетболу – к пятнадцати годам Филипп вымахал до внушительных метра восьмидесяти и отлично стоял в обороне.

— А ты тут зачем? – брякнул Антон, пожимая протянутую ладонь.

— Он на обмен пришёл. Ну, я его и подтянул в нашу компанию, – ответил Егор. – Втроём вообще ничего не страшно, да?

Антон вспомнил, что Филипп хотел обменяться с Егором велосипедами. У Егора был почти новенький, складной, а у Филиппа старый, но зато дорогой, привезённый откуда-то из-за границы. Егор хотел его разобрать, привести в порядок и завоёвывать сердца девушек у местного ДК.

Они пошли вдоль дворов по едва приметной тропинке. За заборами лаяли собаки. Антону было неуютно, но он никак не мог понять причину. Боялся, что ли?

— Я тоже слышал эту историю про бабу Глашу, – внезапно сказал Филипп. – Мама как-то папе рассказывала. О том, что у неё вместо зубов – вязальные крючья. Люди ей приносят в жертву детей, а она вцепится вот так в ребёнка крючьями и тащит.

— За бочок, – хихикнул Егор.

— Пацаны из моего класса как-то хотели к ней забраться. Сунулись к забору, а она из калитки выбежала с хворостиной и давай их хлестать по спинам. Еле убежали.

— Кончайте нагнетать! – не выдержал Антон. – Вон её дом.

Дом стоял в тупике, прятался от посторонних глаз пышными кустами сирени. Видна была только крыша, где старый шифер давно покрылся коричневым и зелёным мхом, да ещё часть тоже старого и кривого забора.

Метрах в десяти от дома заканчивался асфальт, и дальше вилась пыльная грунтовая узкоколейка, упирающаяся, судя по всему, прямиком в калитку. По этой узкоколейке шла тётя Валя – шла от дома ведьмы. Выглядела она странно: лицо было бледное, будто без единой капли крови, руки болтались вдоль тела, губы тряслись, да и вся тётя Валя тоже тряслась.

— Плачет она, – шепнул Егор.

Остановились в стороне, не решаясь сойти с тропинки. Сдвинулись под ветви липы, в серость.

Тётя Валя прошла мимо, не заметив ребят. Действительно плакала. Старые тапки на ногах шаркали, поднимая пыль. Руки тёти Вали были расцарапаны, и из царапин капала кровь. Только сейчас Антон заметил две тонкие прерывающиеся красные линии в пыли, убегающие в сторону дома бабки Глаши.

В этот момент ему совершенно расхотелось куда бы то ни было соваться.

Тётя Валя скрылась за поворотом, какое-то время было слышно только шарканье, но потом и оно затихло.

— Пойдёмте, – шепнул Егор и первым зашагал по тропинке к дому.

— И что делать будем? – спросил Антон, догоняя Егора.

— Калитка открыта, видишь? Заглянем внутрь, посмотрим.

— А если бабка действительно, ну.. того.

— Что? Ребёнка ест? Тогда свалим отсюда нафиг и в милицию позвоним. Будь она хоть какой ведьмой, а если её поймают с поличным, не отвертится.

— Если только она нас раньше не поймает..

Егор повернул к Антону остроносое, взволнованное лицо.

— Ты испугался, что ли? Такой большой, накачанный и испугался старуху?

— Нет. Просто мозгами пораскинул. Даже если ничего такого там нет, что мешает ей взять хворостину и тоже нас отлупить?

— Ну и ты сразу растаешь, если тебе пару ударов перепадёт? Кончай ныть. Пошли. Кто последний – тот мертвец.

Егор зашел первым, за ним Антон, осматриваясь. Филипп замешкался у ворот.

— Что-то живот заболел, – испуганно произнёс он.