Страница 71 из 109
Макар подбежал к громиле со спины и ударил его по голове. Громила сразу обмяк и свалился подле ног Травина.
– Это кто?
– А чёрт его знает, – ответил дрожащий Травин. – Он ворвался в комнату Юленьки и грозился меня убить.
– А неплохо мы погуляли, господа, – хмыкнул Макар. – Я думаю, что самое время нам убираться из этого заведения.
Все трое легко побежали вниз по лестнице, до первого этажа. На лестничной площадке пред ними предстали две двери.
– Володя, куда идет эта дверь?
– А бог ее знает, – пожал плечами Владимир.
– Это же твой ресторанчик, – хмыкнул Макар.
В ответ Владимир лишь почесал затылок. Сверху раздался топот множества ног и мужские крики:
– Они внизу, на первом этаже. Держи их! Скорее. Они не должны уйти.
– Это Грабов очнулся, – пояснил Владимир. – Надо бежать, господа.
Тогда, недолго думая, Макар толкнул ту дверь, которая находилась ближе. В лицо ударил холодный осенний ветер и брызги дождя. Наши приятели оказались на темной улочке. Вокруг стоял густой сумрак осенней промозглой ночи.
* * *
– Темно-то как… – прошептал Травин. – Где это мы? Ни одного фонаря. Темно так, что, хоть глаз выколи.
– Да уж, – прошептал Владимир. – И вправду – Тьма Египетская…
Глаза потихоньку стали привыкать к темноте.
– Похоже, что справа улица, – произнес Травин. – Глядите, там за деревьями находятся дома. Вон, я вижу даже свет в одном из окон. Правда, он слабый от свечки, но всё же есть.
На ветру зашелестело дерево, окатив наших друзей веером холодных капель. Вдалеке послышался стук копыт по мостовой.
– Однако тут холодно. Может, вернемся? – предложил Макар. – Наваляет тем гадам. И вновь посидим в твоем, Володя, ресторанчике. Там тепло, и музыка играет. Да и, честно говоря, я вообще не могу взять в толк, где мы очутились? Вова, мы же были у тебя в гостях. А тут эта улица. И где она? Черт ее знает. Откуда она взялась?
– А может, спросить у кого, что это за город? – предложил Травин.
– Угу, мы спросим, а нам так и скажут всю правду. Ага! Держи карман пошире. Тут на каждом шагу – своя пагуба.
– А, может, и вправду, лучше вернуться?
Только тут Владимир обнаружил, что он и его друзья стоят на небольшом крыльце каменного дома. Владимир шагнул к той двери, из которой они вышли еще пару минут назад. Рука ухватилась за крепкую ручку и потянула её на себя. И тут случилось весьма странное действо: металлическая ручка отвалилась от двери и с грохотом упала на каменный пол. Дверь жалобно скрипнула, накренилась и, неожиданно для Владимира, повалилась прямо на него. Наш герой едва успел отскочить в сторону, как деревянное полотно ухнулось на крыльцо. Владимир подошел ближе к кирпичной стене, на которой еще недавно стояла эта дверь. Рука коснулась темного проема. Пальцы с удивлением ощутили шероховатую поверхность кирпичной кладки. Там, где еще недавно был выход из здания, уже ничего не было.
– Вот те раз. Замуровали стену? Когда успели?
– Здесь всё успевают, – с горечью хмыкнул Махнев.
– Погодь, а может с той стороны остался вход?
Ошупью, запинаясь о корни невидимых деревьев и пачкая ноги в мокрой траве и прелой листве, Макар обходил вокруг этого странного дома и пытался найти хоть один вход. Но все было тщетно. В этом здании отсутствовали не только двери, но и окна. Четырьмя ровными гранями, выложенными из старинного кирпича, на них смотрел абсолютно гладкий кирпичный куб, без единого входа и выхода. Макар дважды обежал все здание, в обе стороны. Пару раз он оскользнулся на прелой листве, шлёпнулся в лужу и выругался матом.
– Вот черти окаянные, – отдышавшись, произнес он. – И как мы теперь домой вернемся? Где теперь, Володя, вход в твой кабак? Ты часом не перемудрил с этим рестораном?
– Макар я его создал тогда только с одной целью – вкусно поесть. И я никак не предполагал, что там окажутся те женщины, толстый швейцар на входе, умывальники, туалеты, запах от Guerlain и даже мраморная толстушка на входе.
– Ты хочешь сказать, что все это ты не создавал?
– Решительно нет.
– А откуда оно все взялось?
– Оттуда же, откуда и Ванечка Грабов, похожий на Нептуна.
– Подожди, это тот самый Грабов, от которого мы тогда еле убежали? В картине?
– Именно. А в этой истории этот самый Грабов уже оказался любовником моей Людочки. И фамилия у него теперь другая – Корсаков. А так – это тот же самый Ванечка, супруг Леночки…
– Может, ты обознался? – засомневался Макар.
– Я то, мог и обознаться. Да, только он меня сразу признал. Застрелить хотел. А потом другую казнь совершить.
– И я когда был с Юлией, – встрял Травин, – к нам в комнату ворвались какие-то лихие люди. Стали требовать у меня денег, часы.
– А на лестнице кто тебя колотил?
– А это и был один из этих бандитов. Я думал, что они меня прибьют. Я, право, так благодарен тебе, Макар, что ты спас меня.
– Ладно, чего уж там. Вы мне лучше скажите, куда мы теперь пойдем? Что за город – непонятно. Темнота вокруг. Людей нет, чтобы спросить.
– Тьма египетская, – хмыкнул Владимир.
– Твой ЕПипет, Володя, тебе всюду мерещится.
В ответ Махнев только вздохнул.
– Что толку нам тут стоять? – произнес Травин. – Пойдемте на разведку.
Стараясь ступать аккуратнее, все трое вышли по мокрой траве, засыпанной осенними листьями на небольшую тропинку, ведущую к высоким деревьям. Когда они поравнялись с деревьями, то Макар ухватил рукою жухлую ветку, оторвал листок и поднес его к глазам.
– Это клён, – произнес он. – Обычный клен, каких полно у нас в губернии.
– Их и в Москве хватает, – отозвался Травин, подняв голову к небу.
Пока наши друзья рассматривали высокие деревья, моросящий дождь прекратился, а на темном небе, отодвинув тучи в сторону, выкатилась ночная хозяйка – луна.
Вокруг стало намного светлее.
– Ребята, – удивленно произнес Булкин. – Глядите, это ведь не наша луна! Не та, что обычно горит у Виктора. Это луна самая настоящая. Живая. Да, и воздух здесь другой – свежий, холодный. У нашего демона такого не бывает.
– Пожалуй, что да, – кивнул Травин.
Лунный свет посеребрил не только верхушки высоких кленов, но и тротуар, на котором стояли наши герои. Рядом с тротуаром шла мостовая, конец которой терялся в невидимой мгле. Справа от мостовой располагалась вереница одно и двухэтажных домиков. Большая часть окон была темна. Тусклым светом горела лишь пара оконных проёмов.