Страница 70 из 109
– Это я, Людмила. Открывай! – раздался зычный мужской голос.
Женщина побледнела и переспросила:
– Кто ты?
– Ты что там, белены объелась? Это я, Ванька Корсаков. Ты что, не узнаёшь меня?
– Мой Ванечка уехал в Баварию, – холодея от страха, глупо возразила она.
Владимир стоял уже рядом с нею, на ходу натягивая брюки и штиблеты. Растерянная женщина была близка к обмороку.
– Володя, – шептала она, смотря на него глазами, полными ужаса. – Спрячься в шкафу. Умоляю тебя…
– Ну, вот еще, – так же шепотом отвечал он. – Уж лучше мы с ним объяснимся.
– Он убьет тебя.
– Да, ладно, – отмахнулся он.
– Убьет и тебя и меня, – она залилась слезами.
Невидимый Ваня теперь колотил в дверь каблуком сапога:
– Людок, ты глупая, да? Я ж вернулся. Открывай! Я тебе гостинцев немецких и материи разной привёз.
– Сейчас, Ванечка, я только оденусь. Я в неглиже, – заискивающе отвечала Людочка.
– Дура! Я что, тебя голой не видел?!
– Сейчас. Обожди минутку.
– Открывай, а то я подумаю, что ты там прячешь кого, – свирепея, предположил невидимый Ваня.
– Володенька, умоляю. Иди в шкаф, – вновь шептала она.
Махнев с жалостью посмотрел на нее, махнул рукой и побежал в огромный платяной шкаф. А Людочка спихнула ему рубашку и сюртук.
В шкафу было темно, душно и пахло нафталином и духами.
«Поздравляю тебя, Володя, – сказал он сам себе. – Давно ты не прятался по шкафам своих любовниц».
Он напряг память и вспомнил, что в последний раз ему пришлось побывать в шкафу баронессы фон Штраубе, будучи еще студентом.
«Да, славные были времена, – подумал он. – И что теперь? Вот ведь какой афронт! Откуда он только взялся этот ее кадавр? Макар с Травиным меня могут потерять. Да-с, гнусное положение…»
Он слышал, как его недавняя любовница Людочка отворила, наконец, дверь. И в комнату с грохотом вкатился бузотер Корсаков. Потом послышались охи, ахи, радостные возгласы и звонкие поцелуи.
– Ванечка, это ты? Ванечка, это мне? Ой, Ванечка… – звучало из-за двери шкафа.
После положенных приветствий Владимир вновь услышал густой мужской баритон:
– Скучала?
– Скучала, любимый.
– А не врешь? Смотри мне в глаза.
– Ваня, ну чего ты? – смущенно возражала Людочка.
– Смотри, подлая. Ты отчего так долго не открывала?
– Говорю же – непричесанная была и неодетая.
– Врешь? – вновь рассмеялся он.
А после до уха Владимира долетела возня и томные поцелуи. Он слышал, как Корсаков прошел в гостиную и присел на диван.
– Я недавно с поезда.
– И сразу ко мне?
– Да. Сейчас приму ванну, и ты ответишь мне за всё! – он хлопнул себя по коленям.
– Ну-уу, Ваня, – игриво ворковала женщина. – Конечно, пойди, помойся с дороги. Я тебе спинку потру.
«Умница, – думал Владимир. – Сейчас она отправит его мыться, а я незаметно выскочу и буду таков».
Но все пошло немного не по стихийному плану нашего героя.
– И все-таки, чую я, подлая, твою измену! – вдруг рявкнул Корсаков так, что Людочка ойкнула и уронила что-то стеклянное из рук. Стекло со звоном разбилось. – Уж больно у тебя глаза хитрые. И пахнет от тебя чужим мужиком.
– Ваня!
– Молчи, стерва. Я сам сейчас всё проверю.
Владимир услышал, как в комнате упало что-то тяжелое. Потом прогромыхали гулкие мужские шаги. Хлопала дверь уборной, двигалась мебель, скрипели стулья. И вновь что-то падало. Еще он слышал тихий плач Людмилы.
– И тут его нет, – утробно констатировал неведомый Корсаков. – И тут… Где же он, профура?
Судя по сдавленному голосу, Людочкин любовник был корпулентной личностью, ибо все поиски спрятанного любовника давались ему тяжело. Он становился на колени и заглядывал под кровать, диваны и кресла. Мужчина корячился и тяжело дышал.
– И где он? Говори!
– Ва-ня… Ну, не надо…
– Не надо? Я сейчас убью его.
И только сейчас до нашего героя дошел весь трагизм этой ситуации. Он вдруг понял, что этот ревнивец собирается убить именно его!
– Ага, как же я в шкафу-то не посмотрел! – вдруг радостно провозгласил он.
Людочка испуганно вскрикнула.
Владимир не выдержал и распахнул дверь настежь.
– А вот этого не надо! Я и сам отсюда выйду.
В комнате нависла гробовая тишина. Корсаков и Людочка с немым изумлением смотрели на Владимира. А тот, в свою очередь, уже был полностью одет и обут. Казалось, что он покидает вовсе не шкаф, а роскошное ландо на Парижской улице.
Он отряхнул невидимую пыль с лацканов своего шикарного костюма, спокойно посмотрел на Людочку и Корсакова, небрежно хлопнул дверцей дубового шкафа и, приподняв изящно шляпу, произнес.
– Я спешу. Не смею вас задерживать, господа. Au revoir!
– Какое еще оревуар?! Я покажу тебе, морда смазливая, оревуары! Ах ты гад! – бледнея, прошептал Корсаков. – Да, я тебя сейчас застрелю!
Корсков бросился за револьвером, который у него лежал в спальне. И тут до Владимира дошло, что он где-то видел этого человека. Но, где? Где он мог его видеть? Его осенило! Этот Корсаков был похож на мужа незабвенной Леночки, Елены Николаевны Грабовой, с которой он когда-то познакомился в картине. Да, это был именно тот корпулентный рогоносец, который мечтал кастрировать нашего бедного Владимира. И от которого он еле сбежал с помощью Макара. Да, это был именно он! Только в той «пьесе» у этого человека была совсем иная фамилия. И звали его – Иван Петрович Грабов.
– А я тебя сразу узнал! – крикнул Корсаков-Грабов из комнаты. – Сразу. Только тогда тебе удалось от меня улизнуть, но сейчас я тебе этого не позволю. Я не стану в тебя стрелять. Я сделаю кое-что похуже. То, чего ты боишься более всего на свете.
Корсаков тряс в воздухе револьвером. Двери Людочкиной комнаты распахнулись. На пороге стоял Макар. Корсаков выстрелил в непрошеного гостя, но пуля попала в косяк входной двери.
Макар схватил Корсакова за грудки и повалил на пол. Завязалась драка.
– Володя беги! – крикнул Макар. – Сейчас я его оглоушу.
Раздались удары и женский визг.
Через пару минут оба друга бежали по коридору на выход.
– Где Родион? – тяжело дыша, спросил Макар. – В какой комнате он был?
– Родион Николаевич! – громко позвал Владимир.
– Я тут! – услышали они сдавленный голос Травина. – Ой! Ай! Помогите.
Голос доносился со стороны лестничного пролета. Когда друзья были на ступенях, они увидели, что Травина прижал к стене и душит какой-то громила в иыльном черном фраке.