Страница 66 из 109
«Не к добру это всё, – подумал он уныло. – Что-то разгулялся я нынче со своей фантазией. Это же надо было собрать в своем дома такую толпу. Как же я избавлюсь потом от всего этого балагана? Давно ли от оркестра Бочкиной Алёны Митрофановны я успел избавиться. Так снова непрошеная публика фланирует по моему дому. Или они не пойдут дальше стен этого заведения?»
Едва он попытался осмыслить всю ситуацию, как со стороны общего зала навстречу им двинулись три незнакомые женщины. Они подошли прямо к их столику. Одна из них, та, что была посправнее, с рыжими волосами, яркая и немного вульгарная, одетая в бордовое платье с безвкусными оборками и атласными вставками на лифе, выступила вперед и приветливо улыбнулась:
– А вот и мы, господа. Давайте знакомиться.
– Очень приятно, Зиночка, – тут же вскочил Булкин. – Я уже рассказывал своим товарищам о вас. И мы так рады. Познакомьтесь господа, эту милейшую женщину зовут Зинаидой.
– Зинаида Григорьевна Порошина, – важно подтвердила она, взмахнув подведенными ресницами, и жеманно чмокнула пухлыми малиновыми губами.
Она представилась и села на предупредительно выставленный Булкиным стул.
Следующей представилась весьма субтильная особа. Если бы не яркое темно зеленое платье в горох и множество оборок, ей легко можно было бы дать не более семнадцати лет. Несмотря на яркую косметику, лицо этой женщины казалось юным и чуточку наивным. Черные волосы были собраны в строгую прическу с гребнем на затылке. Она смотрела на мужчин смущенным и немного бессмысленным взором карих глаз.
«Ну, эту юную и «неопытную жрицу приапического культа» наверняка приберет к себе Травин. По собственному жизненному опыту Владимир отлично знал, что именно такие скромницы часто и оказывались в постели настоящими Мессалинами.
Что касается Травина, то он не ошибся. Родион Николаевич по достоинству оценил угловатость этой особы.
– Юлия, – представилась она и протянула для знакомства цыплячью ладошку.
Но вместо рукопожатия получила от Травина поцелуй в худенькое запястье.
– А как вас по батюшке звать-величать, прекрасная Юлия? – с интересом спросил Травин.
– Юлия Александровна Воропаева.
– Очень приятно, присаживайтесь, Юленька.
И, наконец, Владимиру досталась женщина лет тридцати, сероглазая и русоволосая, с приятными волнующими формами и милым нежным лицом. У нее оказался довольно нежный голос. И одета она была намного лучше своих подруг. На ней было надето великолепное бежевое платье из жатого шелка с мелкими цветочками по линии декольте и на рукавах. Пышные волосы были убраны в высокую прическу, а на белоснежную грудь спускались завитые локоны.
– А меня зовут Людмилой. А фамилия моя Супонина, – непринужденно сообщила она и улыбнулась светло и по-доброму.
«А женщина-то чудо как хороша, черт возьми, – с радостью подумал он. – И даже если все персонажи этого спектакля потом растают, словно апрельский снег, эту бы я оставил погостить в своем доме. Да-с…»
Через минуту за столом наших друзей уже звучал кокетливый женский смех, и лилось по бокалам терпкое вино. Худенького официанта послали за шампанским, конфетами и мороженным. Владимир, словно фокусник, доставал из карманов ассигнации и щедро оплачивал ими любые заказы. Половой мальчишка принес с улицы корзину, полную цветов. Дамы были в полном восторге. Каждая из них выбрала понравившиеся ей цветы. А сероглазая Людочка, сидящая на красном диване рядом с Владимиром, выбрала для себя бледно розовые розы.
– Как они вам к лицу, прекрасная Людмила, – отвешивал комплименты Владимир. – Их природный цвет напоминает цвет вашей нежной кожи. Наверняка и аромат этих цветов так похож на ваш собственный аромат.
– Ах, – произнесла она.
И нежно улыбнулась ему в ответ.
– Людочка, вы и вправду так чудесны, что у меня кружится голова. Я готов съесть вас всю или по кусочкам, как этот мильфей со сливками и клубникой.
Он чувствовал, что безумно нравится этой милой женщине. Она смущалась и что-то отвечала невпопад, а он все ближе двигался к ней. И уже его горячее бедро ощутило волнительную упругость ее ляжек под тонким шелком платья. Она краснела от смущения, чем еще больше нравилась ему. Он уже ощущал жар ее нежной щечки, к которой прильнул тонкий завиток русых волос. Он уже что-то шептал ей в маленькое ухо – что-то не совсем приличное.
Краем глаза он видел, как Макар, сидящий напротив, что-то радостно говорил своей спутнице в ярком платье. В ответ она хохотала и обмахивалась веером. А загребущая ладонь Макара уже тискала полное плечико красотки. Другая рука приподняв подол, направлялась… В общем Владимиру было понятно, что Булкин не терялся.
Травин, тоже о чем-то мило беседовал с худенькой черноволосой Юленькой, перемежая свой рассказ, нежными поцелуями девичьих рук.
«Каков шельмец, – подумал о нем Владимир. – Он умеет так красиво ухаживать, что за ним и вправду пойдет любая институтка».
Официант подкатил поднос с шампанским в серебряном ведерке, обложенном колотым льдом и шестью запотевшими от холода креманками, с ванильным пломбиром.
– О, мороженное! – захлопала в ладоши бордовая Зинаида. – Я так люблю ванильное мороженое.
Не стесняясь, она чуть приподняла пышную юбку, обнажив полную ножку, и подтянула спущенный чулок, к которому приложил свои руки Макар. А после она поправила волосы, выбившиеся из шляпки. Изящным движением женщина освободилась от тяжелой руки своего кавалера и придвинулась ближе к столу.
Через минуту все три женщины вкусно ели пломбир, облизывая язычками серебряные ложечки, а мужчины с жадностью рассматривали каждое движение своих случайных подруг.
Первым не выдержал Макар. Он вдруг хохотнул и тихо выругался матом. А после сгреб в охапку свою подружку и, ухватившись одной рукой за ее грудь, притянул ее к себе и впился в ее холодные от мороженого губы жарким поцелуем.
«Ну, все… Вечер перестал быть томным, – летуче подумал Владимир. – Все-таки правильно, что ты, друг мой Булкин, чаще посещал кабаки и трактиры. С твоими манерами тебе место только в них».
Но вслух Владимир ничего не сказал. А лишь поцеловал свою Людочку в чистое обнаженное плечико и посмотрел на неё, словно кот на сметану.
Травин же, не двигаясь, наблюдал за тем, как его прекрасная Юлия лакомится мороженным. И боялся дышать, пристально вглядываясь в ее черноволосый затылок и тонкую шейку.