Страница 67 из 109
– Господа, – рассмеялся Владимир. – Я полагаю, что сейчас самое лучшее – это расстаться всем нам на время и встретиться вновь именно здесь, ровно через пару часов. Идет?
Булкин нервным движением оторвал зубами хлебную корку. Прожевал ее, сглотнул, а после свирепо кивнул, посмотрев на свою Зинаиду взглядом голодного зверя.
Травин стоял уже рядом со столом, обнимая Юленьку за тонкую талию. А сам Владимир посмотрел в лучистые глаза Людмилы и прямо спросил ее:
– Куда пойдем, милая барышня?
– Ко мне, – просто ответила она.
– А где ты живешь?
– На втором этаже. Но это временно.
– Прямо тут?
– Да…
Она встала из-за стола и, оправив юбку, взяла его за руку.
– Пойдем.
– А тут целых два этажа? – изумился Владимир.
– В этом здании три этажа, – легко ответила она.
– А твои подруги?
– Они тоже живут на втором этаже. У всех нас есть свои отдельные комнаты. Пойдем, дорогой, – улыбнулась она.
– Now just a moment, my dear friends!
[29]
[Одну минуту, мои дорогие друзья (англ.).]
– широко улыбаясь, произнес Владимир отчего-то по-английски. – Just a moment! – вновь дурашливо повторил он. – Конечно, есть определенные вещи, которые не снились ни Горацио, ни нашим мудрецам… Но мне-то отчего вся эта хрень лезет в голову?
– Да ладно тебе, Володя. После разберемся, – шепнул ему на ухо Макар. – Бабеночки, вроде, настоящие.
– Настоящие? Ты уверен?
Он пристально посмотрел в серые глаза его новой знакомой. В ответ она лишь невинно улыбнулась. Теплая ладонь коснулась его руки.
– Ну, после, так после, – лукаво кивнул он, приподняв одну бровь. – Однако я хочу кое-что проверить и сам. Wait for me
[30]
[Пождите меня (англ.).]
.
Он сорвался с места и быстрой походкой двинулся в сторону кухни и ресторанной уборной. Макар не обманул его: вся обстановка вокруг была настолько натуральной и естественной, что он готов был поклясться, что в данный момент он находится вовсе не мираже, а в реальном ресторане. Мимо него сновали официанты с подносами. Возле дверей уборной скучал толстый швейцар в униформе.
– Голубчик, – обратился к нему Владимир. – А ты давно здесь служишь?
– Три года, ваше сиятельство.
– Вот как?
– Да-с. Изволите сигару?
– Нет, благодарю.
Он прошел по коридору до самых дубовых дверей, но не решился открыть их. И прошел в уборную. Здесь все было обустроено ровно так, как и рассказывал Макар. В отдельных кабинках находились фарфоровые писсуары. А в большой комнате располагались мраморные раковины с кувшинами, полными воды. Тут же лежали стопки чистых полотенец и стояли вазоны со свежими цветами. Здесь даже пахло знакомым ароматом от Guerlain.
– А недурственный ресторанчик-то у меня открылся. Однако… – присвистнул он.
А после подошел к огромному окну и приблизил к нему лицо. Там, за толстой витриной ресторанного стекла, виднелась обычная улица, так похожая на многие улицы Санкт-Петербурга или какого-нибудь европейского города. За окном стоял поздний вечер.
Судя по всему, это была осень. Редкие прохожие спешили по мостовой, залитой каплями дождя. Одинокий газовый фонарь освещал им путь и серебрил дорожку света на мокрых булыжниках. По дороге, цокая копытами, прокатился крытый экипаж.
Махнев вернулся к швейцару и плюхнулся на коридорный бархатный диванчик. Напротив дивана, возле противоположной стены, располагалась белая мраморная статуя. Судя по всему, это была статуя Венеры. С той только разницей, что у ресторанной Венеры в фигуре отсутствовала строгая академичность. Эта Венера выглядела гораздо полнее – у нее были весьма аппетитные, оттопыренные ягодицы и огромная волнительная грудь с торчащими сосками.
– Нет, ты не Венера, – усмехнулся Владимир. – Ты какая-то кабацкая Кавалерист-девица!
Ему почудилось, что беломраморная статуя повернула к нему миловидное белое лицо и подмигнула.
– Чертовщина какая-то, – он тряхнул головою, пытаясь отогнать наваждение.
А после встал и приблизился к мраморной скульптуре. Пальцы осторожно коснулись линий прохладного камня. Нет, это был лишь кусок мрамора, а не настоящая женщина. Он даже щелкнул ее пальцами по полному животу. И отошел в сторону.
– Ладно, хватит с меня ненужных познаний. Предамся-ка я лучше плотским утехам.
Он вернулся в шумный ресторанный зал, где его ждали друзья в компании милых дам.
– Ну? – обратилась к нему сероглазая Людмила. – Мы идем?
– Да, сударыня, теперь я в полном вашем распоряжении.
Она потащила Владимира через весь зал. Мимо мелькали столики, за которыми сидела вполне себе приличная публика. Мужчины пили вино и курили сигары, женщины красиво ели, непринужденно болтали и кокетничали. Мимо столиков сновали шустрые официанты. Краем глаза он заметил, что его верные товарищи тоже разошлись по сторонам, обнимая за талии своих женщин.
«Господи, не перемудрил ли я с этим ресторанчиком? Как я потом все это удалю? А если вся эта милейшая публика разбредется по моему дому? Не дай бог, кто-нибудь еще приживется, например, в моей спальне…»
Но он мысленно махнул на все рукой, решив разобраться во всем позднее.
Он поднимался с улыбчивой Людочкой по каменным ступеням, на второй этаж собственного «миража», и думал теперь лишь о том, как разденет ее. На втором пролете он сжал ее в объятиях и поцеловал страстным и крепким поцелуем.
– Ты хочешь меня? – прошептал он ей на ухо.
– Да… – почти простонала она и прижалась животом к его паху.
– Какая же ты страстная, – он ловил ее влажные губы.
Незаметно они добрались до ее комнаты. Ключом она отперла дверь и провела его внутрь.
Здесь было очень уютно. Владимир внутренне удивился тому, как хорошо была обставлена комната Людмилы. Высокие окна были занавешены коричневыми бархатными портьерами с тяжелыми кистями. Под потолком горела газовая люстра с хрустальными подвесками. И от нее шел мягкий свет на гобеленовые стены и вишневую дорогую мебель. Эта комната служила гостиной. Здесь располагался круглый стол, пузатый комод и пара шкафов с книгами.
Рядом находилась дверь в соседнюю комнату.
– Там спальня, – пояснила Людмила, откалывая с головы шляпку. – Ты раздевайся. А мне нужно ненадолго в уборную. Я тоже разденусь и приведу себя в порядок.
– О, только не мойся лавандой, – попросил он – И не душись. Умоляю.
– Хорошо, – вспыхнула она.
– Мне нравится твой природный запах.
Он вновь притянул ее за талию и крепко поцеловал.