Страница 39 из 109
– Ты угадал. Этот жеребец был весьма хорош. И что с того? Многие простолюдинки вынуждены ревновать своих гулящих мужей. Представь себе, Серапис, они даже страдают от ревности и льют горькие слёзы. Я же, к счастью, имею прекрасную возможность, избежать сей жалкой участи. Все мои мужья верны мне до самой смерти, – рассмеялась Нефтида. – Мужским естеством они расплачиваются за ночь, проведенную со мной. Это для них великая честь. Каждый из них, познав меня, остается верен мне, ибо только я одна знаю место, где находится их природный жезл. Только полная кастрация может дать мне гарантию их вечной верности. А что касаемо жалости, так её нет у меня. На земле еще довольно прекрасных и сильных мужчин, готовых за ночь со мною расстаться навсегда с пенисами. И даже если они не готовы, я всё равно не оставляю им ни малейшего шанса, думать иначе, – хихикала Нефтида.
– Ты очень гуманна, мудрейшая из женщин, – поклонился Серапис.
– Я знаю одну восточную правительницу, которая убивает каждого мужчину после ночи любви. Разве я не поступаю более разумно? Пройдет еще несколько лет, и у меня при дворе будет целое войско великолепных евнухов.
Серапис нагнулся и достал из ящика стола круглую чашу. В ней лежало три обсидиановых ножа с лезвиями разной длины и один маленький, но острый серп.
Когда Владимир увидал эти изуверские предметы, то весь похолодел от страха. В паху мучительно заныло.
«Ну, нет. Живым я вам не дамся, – повторял он про себя и пятился к выходу. – Господи, куда запропастился Виктор?»
– Я дам ему вина со снотворным. Как только он заснет, позови Омфала и Клития. Пусть они свяжут его и приготовят к жертвоприношению. Я сама свершу акт оскопления.
– Хорошо, – кивнул Серапис.
– Пусть Клитий свяжет этого этруска как можно крепче. Он сильнее, чем многие иные. И я не желаю, чтобы он дергался во время жертвоприношения. Моя рука должна быть твердой, а жертва неподвижной.
– Могу ли я дать ему морфия?
– Я подумаю об этом. Если я увижу страх в его глазах, который помешает жертвоприношению, мы дадим ему напитка богов, для утешения боли и страха. Все решится на месте. Я должна буду увидеть его глаза.
– Хорошо, светоносная. Все будет сделано так, как ты пожелаешь.
Владимир пятился к выходу, но оступился и с грохотом упал, зацепив руками пару керамических горшков. Нефтида и Серапис обернулись на шум.
– Серапис, хватай его! – крикнула Нефтида. – Я говорила тебе, что он наглый, словно кенийская обезьяна.
Владимир с удивлением обнаружил новое обстоятельство: внешность прекрасной хозяйки изменилась до неузнаваемости. Перед ним была совсем другая женщина. Нефтида состарилась прямо на глазах. И уже не выглядела юной и прекрасной, какой была лишь четверть часа тому назад. Парик слетел с ее головы, и взору Владимира предстал блестящий лысый череп. Изумрудные глаза налились кровью и выглядели злыми и колючими. Кроваво-карминовый рот изрыгал египетские проклятия на голову несчастного Владимира.
– Чуяло мое сердце Серапис, что этот этруск устроит нам какой-нибудь сюрприз. Хватай его!
Серапис подбежал к Владимиру и попытался его ударить, но сам получил удар такой силы, что упал навзничь, разбросав по полу варварские обсидиановые ножи.
– Что, схлопотал, Иуда? Знал же, что ждет меня здесь, когда заманивал в покои этой ведьмы. А я еще, словно порядочный, пожалел тебя.
Серапис, поднимаясь с колен, выплюнул изо рта кровь.
– Безумец, – пошатываясь, произнес он. – Тебя ждала счастливая и сытая жизнь. А теперь нам придется тебя убить.
– Счастливая и сытая жизнь евнуха? – с жаром произнес Владимир. – Хороша же была бы моя жизнь без… хуя. Врагу такую не пожелаю. Изверги. Людоеды! Твари неземные! Без души и совести!
– Не ритрствуй, жалкий чужестранец! – Нефтида схватила с пола один из обсидиановых ножей и надвигалась с ним на Владимира.
Мгновение, и она сделала резкий выпад, стараясь воткнуть нож в живот нашего героя.
Владимир увернулся от ее удара и побежал к лестнице. Нефтида с визгом понеслась вслед за ним. Владимир и сам не заметил, как взлетел по крутым каменным ступням, ведущим из подвала. Нефтида, словно дикая пантера, пыталась настичь его. Она карабкалась за ним на четвереньках, оскалив лицо так, словно на мгновение стала черным пардусом. Из ее прекрасного некогда рта капала кровавая слюна, а глаза полыхали зелеными фосфорными огнями.
– Врешь, оборотень, не возьмешь! Русского мужика не так-то легко одолеть.
Он выскочил наружу и попытался закрыть позади себя дверь. Но Нефтида оказалась такой сильной, что ударом руки выбила дубовую дверь, так, что она вылетела вместе с косяками и упала на мраморный пол.
Владимир с ужасом наблюдал за тем, как женщина, встав на четвереньки, принялась рычать и скалиться острыми, словно у хищника клыками. Соблазнительное полуобнаженное тело египетской прелестницы в мгновение ока покрылось густой и глянцевой черной шерстью. Нефтида превратилась в огромную чёрную пантеру и ударила тяжелым пружинистым хвостом. Нагнув круглую кошачью морду, она готовилась к прыжку.
– Сгинь, оборотень, – шептал Владимир побелевшими губами и пятился в другой конец комнаты. – Решила в богиню Бастет поиграть?
По дороге он ухватил руками курительницу и, что есть силы, швырнул ее в сторону ведьмы.
Угли рассыпались по полу так, что Нефтида обожгла об них пухлые чёрные лапы. Огонь опалил и её лохматый мощный загривок и короткий усатый нос.
Уши Владимира заволокло от такого пронзительного и страшного визга, что он чуть не потерял сознание. Пантера рычала и скулила от боли, катаясь по мраморному полу.
Из двери, ведущей в подвал, на помощь Нефтиде выскочил Серапис. Только ныне слуга Нефтиды выглядел не как человек. Серапис, как и Нефтида, обратился в огромного зверя. Он принял облик черного шакала. Вернее, тело Сераписа было прежним, вполне себе человеческим, а вот на месте головы красовалась остроухая черная морда.
– Анубис, – догадался Владимир. – Ты принял облик Анубиса.
Владимир пятился от двух наступающих на него чудовищ. С их острых клыков стекала кровавя вязкая слюна.
Позади себя он услышал шум и топот. На помощь к Нефтиде и Серапису бежали рослые чернокожие евнухи.
Через секунду по голове нашего героя ударили чем-то тяжелым.
* * *
Он не понял, сколько ему пришлось пробыть без сознания. Очнулся он от того, что кто-то лил ему на голову воду. Владимир почувствовал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой.