Страница 38 из 109
Владимир прошел вглубь помещения. Оно походило на колдовскую лабораторию древних алхимиков. Справа и слева здесь стояли темные деревянные столы, полные различных сосудов. От его собственной лаборатории, предоставленной ему Виктором, это помещение отличалось тем, что на столах почти отсутствовала стеклянная посуда. Все сосуды здесь были в основном каменные, либо глиняные. Иготи были сделаны из малахита, мрамора и порфира. Рядом с ними лежали каменные пестики. Были здесь и полки с различными травами. Пучки сушеных трав висели на стенах и под высоким потолком. Прямо из-под сводчатых арок свисало множество сухих змеиных шкурок. Были здесь и засушенные летучие змеи и жабы, нанизанные на веревки, словно грибы-боровики. На одном из деревянных столов лежали стопки тонкого папируса, а так же несколько свернутых пергаментов, закрученных в узкие тубусы.
«А девочка-то наша и впрямь ведьма. Вот откуда все эти полеты вокруг пирамид. Знатная колдовка, – рассуждал Владимир. – Вот у кого бы нежити вышли достойного вида, в отличие от меня. Всё-таки бабы – это прирожденные ведьмы. Взять, к примеру, пушкинскую Наину…»
Здесь же на столах он обнаружил длинные манускрипты с таинственными иероглифами.
«А вот и местные гримории…»
Глаза наткнулись на множество мандрагор в керамических горшках. Это диковинное растение и вправду было похоже на человеческие фигурки. Владимир прошел еще дальше и обнаружил новую дверь. Она была закрыта неплотно. Из-за нее струился малиновый свет. Владимир заглянул в это помещение. Да, оно было освещено гораздо сильнее, чем все предыдущие. У противоположной стены ярким пламенем полыхала порфировая масляная чаша, окрашивая стены комнаты в зловещие кровавые тона. Прямо на стене был изображен черно-синий уаджет. А пламя от светильника озаряло его так, что египетский глаз казался багровым, будто налитым кровью.
Недалеко от чаши возвышалась мраморная статуя Исиды. Под каменными ногами богини стояла круглая жертвенная чаша. Владимир присмотрелся. Чаша до краев была полна густой глянцевой жижей. Это была кровь. На мраморном краю чаши лежал острый, словно бритва нож. Каменный рог богини украшал венок из белых роз и веток терновника.
Увидев кровь, Владимир невольно отпрянул.
Справа от черного истукана располагались длинные мраморные полки. Сверху донизу они были заставлены множеством стеклянных сосудов. Да, это были именно стеклянные горшки. Владимир знал, что во времена Хатшепсут стекло еще не было распространено так широко, как в последующие века. И наверняка оно стоило немалых денег. Оно не было прозрачным. Это было мутное стекло, различных оттенков с вкраплениями кварцевого песка.
Каждый из сосудов был накрыт небольшой золотой крышкой. Ниже, прямо на постаменте, была приколота серебряная табличка с гравированной надписью. Владимир не знал значения египетских иероглифов. Но надписи эти были лаконичны. Каждый горшок был пронумерован и подписан. Он стоял ровно над определенной серебряной табличкой. Их было много. Но что в них? Что это вообще такое? Какой-то жертвенный алтарь, посвященный Исиде? Не иначе так.
Любопытство оказалось сильнее страха. Владимир решительно снял одну из крышек, и заглянул внутрь. Там, в каком-то студенистом сиропе, похожем на прозрачную густую смолу, плавало нечто непонятное. Он присмотрелся. И когда понял, что это, то к горлу стремительно подкатила тошнота. Вместе с ней он хотел закричать от ужаса и омерзения. Сжав ладонью рот, Махнев принялся лихорадочно заглядывать и в прочие горшки.
В каждом из них были законсервированы мужские гениталии – пенисы и тестикулы. Были здесь и черные пенисы и белые. Большие и маленькие. Их было ровно 99 штук.
«Для полной коллекции ей не хватает только сотого! Моего пениса! – словно озарило его. – Коварная и жестокая ведьма! Так вот, как ты посвящаешь всех своих мужей в культ Исиды! Ты делаешь их полными кастратами. Которые с вожделением смотрят на тебя до конца своих мучительных дней, не в силах сбросить злое семя, разъедающее их тела и души. Какая ужасная участь! Ну нет, я тебе живым не дамся…»
Наш герой бросился вон из злополучной комнаты. Напротив выхода он увидел еще один дверной проём и, едва переведя дыхание, заглянул туда. В этой комнате было несколько скамей и столов. В комнате кто-то был. Из нее доносился монотонный говор. Разговаривали двое. Со спины он узнал Нефтиду. Напротив нее стоял высокий и худой Серапис.
– Все будет как обычно, – тихо, но властно произнесла египтянка.
– Он согласился на брак?
– Нет. В отличие от многих, он отказался, – усмехнулась ведьма. – Но ничего, когда свершится жертвоприношение, у него не останется иного выбора.
– Будь осторожна, Нефтида, – озабоченно предупреждал Серапис. – Мне не понравились эти гости. Мне показалось, что они самозванцы. И вовсе не приближены ко двору фараона.
– Они не египтяне. Они из Этрурии.
– Ах, вон оно что… Я сразу понял, что с ними что-то не так.
– Ничего, через полчаса к ногам Исиды упадет новая кровавая жертва. А наш жеребчик будет оскоплен, как и все остальные. И станет мерином.
– Да, будет так, о светлоликая Нефтида, – Серапис поклонился хозяйке.
– Ты приготовил набор обсидиановых ножей?
– Да, я наточил их. А после накалил и снова наточил. Но, почему ты так спешишь? Ты знаешь, насколько важно, подготовить мужа к операции. Наложить заранее шерстяной жгут и не давать воды. Он не чернокожий. И может изойти кровью. Отчего ты не хочешь, пощадить его и сделать всё аккуратнее?
– Отчего? – сузив зелёные глаза, фыркнула Нефтида. – Да, от того, что он слишком дерзкий. Он не пожелал стать моим супругом. Мало того, он изъявил желание, сбежать от меня. Отчего еще? Он рассказал мне о том, что у него в Этрурии был целый сераль из девиц.
– Каков наглец!
– А ты прекрасно знаешь, что таких строптивцев я люблю наказывать. Пусть немного помучается, прежде чем скопческая жизнь утихомирит его самцовый пыл.
– Скажи солнцеликая, тебе ни разу не хотелось, оставить хоть одного из них в своих постоянных любовниках? Этот же оказался неплох в постели. Или я ошибаюсь? – Серпис улыбнулся тонкими губами.