Страница 37 из 109
– Я лишь упомянула основные достоинства. О прочих пока не стану говорить, – она улыбнулась кончиками губ. – Я очень сильна, Фрасий. Я могла бы скинуть Хатшепсут с трона. И возможно я сделаю это когда-нибудь. Но не сегодня. На сегодня меня не интересует власть над Египтом. Вместе с властью фараон получает и много тревог о своей стране и подданных. А я еще так молода. И вижу пока свое призвание в культе поклонения Исиде. А так же в обучении и тайных магических знаниях.
«Как все благородно, – подумал Владимир. – Исида, тайные знания, обучение. Скажи уж лучше, что ты, красавица, еще не нагулялась. И свое призвание с успехом находишь в пирах и разврате…»
– Хатшепсут опасается моего гнева, – продолжила Нефтида, – ибо ей известна моя божественная сила и власть. Не будучи облаченной властью фараона, только я одна могу поступать так, как поступает сам фараон. Я одна среди ее подданных имею право казнить и миловать своих подданых, без воли и разрешения самого верховного правителя. Лишь мне одной в Египте принадлежат те же права, что и фараону. Я имею право, совершать тайные обряды и посвящения в культ Исиды.
– Да уж, впечатляет.
– Я выбрала тебя, Фрасий, потомок славных этрусков. Я сделаю тебя посвященным. А после ты женишься на мне. И станешь одним из моих мужей.
– Стоп. А вот тут подробнее, пожалуйста. Одним из мужей? Сколько же их у тебя?
– Около сотни. Ты станешь сотым. Сотым, посвященным в наш культ. Ты совершил со мной акт, могущий привести к зачатию. Ты имел на это право. На это имеет право каждый из моих избранников. А далее они становятся моими мужьями. Только после акта посвящения в культ богини Исиды, ты сможешь жениться на мне.
– Нет, Нефтида. Я очень… Как бы это мягче сказать? Я очень эгоистичен. И не терплю никакой конкуренции в любви. Я вполне себе допускаю, что по вашим законам у тебя могут быть и тысячи мужей. Но мне это всё не подходит. Тот мир, из которого я прибыл, предполагает совсем иные правила. Там, знаешь ли – муж и жена – один на один. И никаких иных родственников. Так что – увольте. На ваши правила я не согласен. Скажу даже больше. У себя в России… – Владимир запнулся на этом слове. – Вернее, в Этрурии, я, наоборот, имел целый гарем из хорошеньких молодых женщин. За что, собственно, и поплатился, – усмехнулся он. – Так что ваши обычаи, госпожа, мне не по нраву.
– Ты привыкнешь, – настырно произнесла Нефтида, сверкнув зеленью прекрасных очей. – Среди моих мужей есть гордые финикийцы и хитроумные карфагеняне, шоколадные нубийцы и светлокожие кельты, лигурийцы, латины, галлы и эллины. Есть у меня венеты, сабины и умбры. Каледонцы, пикты и круитны. Хетты, эблаиты, арамеи и халдеи. Есть и гордые рыжебородые персы, длинноволосые мидийцы и воинственные наездники, парфяне. Есть даже три красавца грека, два вифина из Анатолии и пятеро голубоглазых фракийцев.
– Богатая коллекция.
– Да, – невинно произнесла она. – И ты туда войдешь моим сотым супругом.
– О, это вряд ли.
– Это почему?
– Есть такой грех. Он называется «ревность». И меня от него еще пока не лечили. Ты знаешь, даже не упоминали. Про «эгоизм» что-то говорили, но и то – вскользь. В общем, я не готов. Не проработал еще в себе все эти несуразности. Воспитан иначе. Знаете что? Я, наверное, пойду. Меня вообще-то Кафавр уже заждался…
– Подождет и твой Кафавр! – от возмущения Нефтида даже топнула прекрасной ножкой. – Когда ты будешь посвященным в культ Исиды, Кафавра мы позовем на нашу свадьбу.
– Ну, быть посаженным отцом на одной из возможных свадеб он уже как-то мне обещал. Однако, к счастью для меня, до женитьбы тогда дело так и не дошло. Надеюсь, что и далее я поживу пока холостяком.
Ему показалось, что лицо Нефтиды потемнело от гнева. Но она сумела сдержать себя. Вежливая холодная улыбка вновь тронула ее пухлые губки.
– Как скажешь. Не смею наставать, гордый этруск. На всё – твоя воля.
– Тогда я пойду, пожалуй? – неуверенно произнес Владимир. – Скоро рассвет. По моим ощущениям, рассвет запаздывает уже на несколько часов.
– Я отпущу тебя тогда, когда ты отведаешь на дорогу мое лучшее вино. Мне привезли его из далекой Галлии.
– Ну, хорошо, – сдался Владимир. – Так и быть. Выпьем с тобой на посошок.
– Оно у меня в подвале, – сообщила Нефтида. – Полежи немного. Я принесу.
Она накинула на себя светлую тунику и удалилась за шелковый полог.
«Надеюсь, что не отравит она меня от злости за то, что я не желаю становиться ее сотым по счету мужем, – рассуждал он. – А может, сбежать отсюда без церемоний и прощаний? Через клозет? А где, интересно, здесь клозет?»
Прошло несколько минут, Нефтида не появлялась.
«Куда это она запропастилась? – напряженно думал он. – Не иначе сыпет в вино яду. Да, побольше…»
Он тихонечко встал с кровати и натянул на себя схенти, а ноги обул в кожаные сандалии.
«А что, если проследить, куда это пошла наша египетская ведьма», – внезапно подумал он.
Махнев подошел к шелковому пологу, закрывающему вход в другое помещение. Прямо в стене он обнаружил невысокую дверь. Рука ухватилась за старинную резную ручку – дверь бесшумно распахнулась. Прямо перед собой он обнаружил темное пространство. Поборов страх, Владимир шагнул за порог новой комнаты. Когда глаза немного освоились в темноте, он понял, что перед ним находится вовсе не комната. Это была маленькая площадка, переходящая в узкую каменную лестницу. Владимир стал осторожно спускаться вниз. Здесь было прохладнее, чем наверху. Остро пахло камфарой и ладаном. Один витой пролет остался позади, лестница спускалась все ниже – прямо в таинственное подземелье. Спустя еще пару пролетов, стало намного светлее. Свет струился от факела, закрепленного в каменном простенке. Наконец лестница осталась позади. Владимир очутился в большой комнате с высоким сводчатым потолком. Стены были облицованы камнем, похожем на серый гранит. Здесь было сыро и прохладно. В подвале стояла тишина, прерываемая мерным звуком падающих капель.