Страница 36 из 109
Да, он и не сдерживал себя. Он кричал. И крик его несся по всей Гизе. Нефтидда же, купаясь в воздушных струях, вновь тихо смеялась и одобряла его восторги.
– Нефтида, это же земля богов!
– Это земля моих богов, – отвечала она. – Мои предки прибыли из другого измерения на вашу планету.
– Я так и думал.
– Это они возвели эти пирамиды. Они, а вовсе не Хеопс и прочие фараоны.
– Но, для чего?
– Когда ты станешь посвященным, я расскажу тебе обо всём.
– Хорошо, лучезарная! Ты самая прекрасная женщина на этой планете.
– Я знаю. Со мной ты позабудешь о прочих своих женщинах, – отвечала она. – Я знаю, что ты прибыл ко мне издалека. Тоже из иного мира. Ты, славный потомок этрусков, станешь моим супругом.
– Но… У меня есть свой распорядитель. Я не совсем свободен. И я…
– Молчи… Доверься мне. Я все улажу.
«А что? Может, ей ведомо то, что неведомо другим в этом подлунном мире, – внезапно подумал Владимир. – Может, она выведет меня из царства Аида. Или Анубиса. Господи, что я несу? У меня свое ведомство и свой начальник – Виктор. Как все запутано. Ладно, поживем-увидим. Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…»
– А сейчас полетели к главной пирамиде, – крикнула она. – Это пирамида Хеопса.
* * *
Владимир никогда не ощущал себя столь органично, как сейчас. Он плавал в воздухе легким светящимся облаком, то соединяясь с облаком Нефтиды, то отрываясь от него. И каждое их соединение вводило его в экстаз такой силы, что он вновь рычал от удовольствия. Внизу он видел спящий караван верблюдов. Сонные, худые погонщики, завёрнутые в ткани, словно мумии, дремали, сидя возле костра. Вокруг отдыхали верблюды. Меж пустых барханов ползали юркие ночные ящерицы и змеи. Остроухий шакал рыскал в ночи свою добычу. Недалеко от пустыни тёмной змеей извивался красавец- Нил. Жирные поймы реки утопали в изумруде свежей зелени. Ночь делала ее синей. Пальмы, растущие по берегам, казались лохматыми зелеными звездами, рассыпанными вдоль длинного русла. Воды великой реки покачивали возле пристани расписные красно-зеленые барисы
[17]
[Барис – древнеегипетское речное судно, похожее на баркас или баржу. Плоскодонное и широкое. Использовалось для перевозки грузов (сельскохозяйственных товаров или камней), главным образом на реке Нил.]
из дерева аканафы
[18]
[Аканафа – акация Нильская.]
с желтыми парусами, сшитыми из болотного папируса. На илистом берегу, словно связки сушеного лавра, покоились легкие тростниковые лодочки, и похожие на прямоугольные циновки, тамарисковые
[19]
[Тамариск – вечнозеленое растение, (кустарник или небольшие деревья).]
плоты, увитые гроздьями сорванных по течению увядших лотосов.
Он парил над рекой, рассматривая блестящую сонную рыбу, попавшую в сети к местным рыбакам. Он еще долго любовался холодной синевой Нила, в водах которого отражался серп золотого месяца.
Спустя время от отлетел от реки. Его вновь потянуло к пирамидам.
Небесный купол сиял гроздьями пленительных звезд.
– Мы полетим с тобой к звездам? – мысленно спросил он у Нефтиды.
– Полетим в следующий раз. Я дам тебе больше моего напитка. Тогда мы полетим к звездам. А сейчас пирамида.
Они и в правду приблизились к величественной и прекрасной пирамиде. Здесь, на ее вершине, вихри воздуха струились такими мощными потоками, что Владимир захлебнулся от восторга. Он услышал таинственный гул, похожий на самые низкие октавы средневекового органа.
– Что это?
– Так поет эта пирамида, – сообщила ему Нефтида. – Здесь у каждой пирамиды есть свой голос.
Она подхватила Владимира за незримую руку и полетела с ним вокруг пирамиды, образуя в полете диковинную спираль. В эти мгновения Владимир почувствовал, что невесомые частички его новой сути распались на еще более мелкие фрагменты. Теперь он стал ярким СВЕТОМ. И вместе со светом самой Нефтиды он оторвался от вершины Хеопса и улетел потоком в звёздное небо.
Если бы ночной путник посмотрел в эти мгновения на вершину пирамиды Хеопса, он бы смог увидеть, как от ее пика оторвался мощный поток, похожий на световой столб. Оторвался и растворился в огромном космосе.
Владимир же в это мгновение испытал такой силы экстаз, что на несколько секунд вообще перестал существовать, войдя в некое пространство, называемое «НИЧТО».
А дальше все пропало и растворилось: звуки, предметы, смыслы. Пропала сама Вселенная. Пропала египетская красавица. Пропал и он – Владимир Махнев.
Очнулся он на кровати у Нефтиды. Она лежала рядом в своей обычной человеческой, женской плоти. И улыбалась ему счастливой и обворожительной улыбкой. Владимир потрогал собственные руки, пальцы. Поднес их к глазам. А после ощупал лицо. Его плоть была на месте.
– Что это было? – прошептал он. – Это действие какого-то наркотика?
– И да, и нет, – уклончиво отвечала египтянка.
– При жизни я пробовал многие наркотики. И знаю, как они действуют. Но вот такое со мной впервые.
– Я тебе уже сказала, Фрасий, что я не земная женщина.
– Я помню, – кивнул Владимир.
– Здесь, в Египте, я являюсь двоюродной сестрой Хатшепсут. Но даже моя сестра не знает обо всех моих способностях. Она не знает о том, что боги лишь мне открыли многие тайны нашего рода. По той причине, что именно во мне оказалась их кровь. Я – носительница тех кодов крови, которые принесли сюда мои предки. Они пришли из другого измерения. Я названа Нефтидой в честь великой богини Небетхет. Это второе мое имя. Небетхет означает «госпожа обители». Это богиня была младшей сестрой Изиды. Ее родителями были Геба и Нут. Она лучше прочих разбиралась в заупокойных мистериях Осириса и колдовских обрядах. Та, в честь кого я названа, помогала Изиде собирать по частям тело Осириса. Нефтида была так же владычицей свитков и манускриптов с тайными записями древних культов. Она была тёмной ипостасью Исиды. И если Исида владычествовала над миром яви и материи, то Небетхет являлась владычицей мира тьмы. Всего неявного и нематериального. Мира темных духов. Её также считали богиней сексуальности и женским аналогом вечно возбужденного бога Мина. В Мендесе её чтят как богиню врачевания.
– Как много достоинств у той, чье имя ты носишь, несравненная Нефтида.