Кабальеро

Ивана вынесли к прибою на носилках. Буднично, без показного триумфа. Мы выгрузили аванс, пересчитали каждый мешок и клинок перед вождями, и лишь затем носилки перекочевали к моим матросам. Лангсдорф принял пациента прямо в шлюпке.

Ивана пристроили в тепле у камбуза на борту, на старом месте Саввы. Отпаивали отварами и кормили с ложечки. Савва дневал и ночевал рядом, тараторя за двоих. Я спустился глянуть на мужика, за которым гонялся от самой Ситки, и понял бессилие Рыжего. Описывать было нечего. Средних лет, среднего роста, темноволосый, поджарый — из тех, чьи черты забываешь, стоит отвернуться. Прирождённый невидимка. Первым делом, когда горячка отступила и Иван очухался, он хрипло осведомился, целы ли у Саввы руки для порохового дела. Потом поблагодарил нас за спасение и замолчал. Но я и не ждал иного, трепачей в колонии и так с избытком.

Тем временем Мезенцев сколотил артель. Он назначил старшим седого алеута, лучшего загонщика во флотилии; придал ему тёртых охотников, пару смышлёных промышленных, шесть лодок и полный припас. Сквомиш отрядили парня-толмача, разумеющего язык хайда. Первый урок провели на следующий же день, прямо на глазах у деревни. Масквим лихо крутили вёслами, но кинулись на зверя гурьбой, как дворовые псы на кость. Калан преспокойно ушёл у них из-под носа.

Алеуты выматерились на трёх наречиях и принялись терпеливо расставлять учеников, втолковывая принципы загона, перехвата и очерёдности. Индейцы добыли первого калана к исходу третьего дня, и берег взревел так, будто пал вражеский форт.

Увы, времени насладиться триумфом уже не оставалось. «Нева» с «Юноной» безнадёжно далеко ушли на юг, Резанов наверняка уже сидел в Калифорнии и крыл меня, на чём свет стоит. А через месяц еще надо было вернуться.

Мы снялись с якоря на рассвете. Масквим высыпали на берег. Старик с кольцом стоял в первых рядах, хмуро наблюдая, как «Елисавета» распускает паруса. Шесть байдарок покачивались у воды, а где-то за длинными домами кисла брага, которую больше некому было таскать на сквозняк.

— Чистый вин-вин! — усмехнулся я про себя.

Оба беглеца, ради которых я прочесал побережье от самой Ситки, теперь отсыпались у моего камбуза. «Елисавета» легла на южный курс. Впереди маячили испанские гавани, кукуруза для масквим и Резанов, которого надо было догонять.