Страница 33 из 110
Слева Владимир разглядел виноградники, заросли олеандра среди кипарисов, гранатовые деревья и кусты орешника. Чуть в стороне, на пологом холме, он разглядел старинную колокольню средневековой часовни, а рядом с ней возвышалась монументальная каменная вилла, смахивающая на небольшой итальянский замок с башнями. Все строения утопали в зелени и цветах.
Возле широкой каменной террасы красовались заросли разноцветных роз.
– Ух ты, какая красота! – восхитился Владимир.
– Да, здесь всегда очень красиво.
– А кто тут живет?
– Здесь и живет мой мастер.
– Вот как? Значит, мы уже на месте?
– Почти. Сейчас мы свернем с дороги. Пройдем по полю, мимо старой колокольни и окажемся рядом с его виллой.
– Ты так и не сказала, как его зовут?
– О, у него прекрасное имя. Его зовут Джулиано Конте. Он знатного происхождения. И он – великий скульптор.
– Да? Но, я что-то не припомню скульптора с таким именем, – не без ехидства парировал Владимир.
– Ах, если бы ты только знал, сколько гениев предано историей забвению.
– Догадываюсь…
– Благодаря злому року, человеческой неблагодарности, интригам и зависти современников и козням власть имущих, в безызвестности осталось множество талантов. И многие великие творения были преданы глухому и беспощадному забвению. Для того, чтобы остаться в памяти потомков иногда было достаточно иметь в избытке презренного метала.
– И всё?
– И все. Если бы ты знал, сколько посредственностей высекли свои имена на скрижалях истории, и сколько гениев исчезло без следа.
– Ладно, великая спорщица, ты меня убедила. Ты так защищаешь своего Джулиано потому, что любила его?
– Ах, если бы я его любила, как должна была, то ныне на мне бы не висело страшного проклятия. Нет, я не любила его. Я вообще тогда не знала, что есть любовь.
– А сейчас ты знаешь, что есть любовь?
– Я постигаю эту тайну. И мое сердце готово её принять.
– Не потому ли ты явилась ко мне из камня, что нашла во мне родственную душу? – Владимир замедлил шаги и с удивлением посмотрел на свою спутницу. – Я ведь тоже при жизни никого не любил.
В ответ Лучиана молчала. Они шли по узкой тропинке меж луговых трав. Вокруг летали бабочки и стрекотали кузнечики. Лучиана то и дело наклонялась и рвала полевые цветы. Это были маки, васильки и еще какие-то незнакомые Владимиру, белые цветы. Так они незаметно добрели до старой колокольни. Рядом с ней, прямо в густой траве прятались серые обломки римских колон.
– Давай немного отдохнем? – предложила она. – Сегодня слишком жарко.
– Давай, – согласился он.
Они ушли в тень старого каштана. Недалеко от дерева, в траве, журчал чистый ручей. Лучиана наклонилась над водой, изящно оттопырив круглую попку. Владимир подошел сзади и, ухватив девушку за талию, развернул ее к себе.
– От тебя так вкусно пахнет, – он вдохнул аромат ее волос и поймал ее губы своими губами.
Она не отстранилась. Наоборот ее гибкие руки обвили его шею. Целовались они довольно долго, а после он выдохнул:
– Я не могу больше терпеть. Сквозь тонкую ткань проступают твои острые соски… И твоя круглая задница сводит меня с ума.
Он потянул ее в густую траву, но неожиданно она отстранилась.
– Все это будет меж нами. Но, не сейчас, – решительно произнесла она, застегивая распахнувшийся ворот рубашки.
– Потом – это само собой, – наступал он. – Потом и сейчас.
– Нет, Володя, – она перехватила его руки. – Ты просто не знаешь. Если это произойдет сейчас, то наша прогулка вмиг закончится.
– Да почему, черт возьми!? Мы задержимся на час, другой. Всего лишь. Никуда твой мастер не испарится за это время.
– Нет, ты просто не понимаешь. Поверь, но сейчас пока не время.
– Тогда не виляй передо мною своей задницей, – хмуро отозвался он.
– Не обижайся. Ты сам потом всё поймешь. Если бы это было в моей власти, я отдалась бы тебе тут же, без промедления.
– Ладно, пошли, – зло обронил он.
Возле виллы парил густой розовый аромат.
– У меня от этих запахов кружится голова, – признался он. – Воздух можно есть ложкой.
– Да, здесь всегда вкусно пахнет. До самой зимы – одни цветы сменяют другие. Сейчас, в это время года, здесь полно роз. Садовник моего мастера разводит здесь самые роскошные розовые кусты. Однажды я пересчитала все сорта местных роз. Их было более пятнадцати.
Незаметно тропинка свернула к некоему подобию бассейна. Бортики бассейна были изготовлены из мрамора. Глянцевую темную воду густо покрывала озерная ряска. Недалеко от бассейна был обустроен грот с перевернутой старинной амфорой, над которой, переливаясь на солнце, журчал холодный ручей. Вокруг рукотворного ручья росло множество прекрасных цветов. Они цвели на небольших, обложенных камнем клумбах. Здесь были синие и красные ирисы, белые лилии, лиловая вербена и множество разномастных георгин.
Сразу после цветочного островка открывалась кипарисовая аллея, переходящая в каменную арку. Судя по всему, арка стояла здесь со времен римской эпохи. Рядом с ней виднелись полуразрушенные граненные колонны с массивными витыми капителями. Умелый садовник умудрился облагородить цветами даже старые серые камни. Все выглядело настолько живописно, что Владимир совсем бы не удивился, если бы увидел здесь живую Флору.
Чуть в стороне, на небольшой возвышенности, располагалась беломраморная беседка с полукруглым куполом и шестью колоннами. Там на витом постаменте стояла статуя бога Аполлона с лучистым венцом из позолоты.
– Это работа моего мастера, – с восхищением выдохнула Лучиана. – Одна из его работ.
– Да, ты справедливо называешь своего скульптора мастером. Аполлон действительно сделан мастерски!
– На каменной террасе и в самом украшении дома есть еще его работы. Ты их увидишь позднее.
Владимир вглядывался в тонкие, словно прозрачные линии каррарского мрамора, из которого был высечен лик и фигура бога света. Само лицо, волосы, ткань плаща были сделаны так, что мрамор казался живым и тёплым, словно тающий воск свечи.
– Мой Джулиано колдовал над мрамором не хуже, чем сам великий Бернини.
– Да, я согласен. Работа сделана просто гениально. И мне странно, отчего потомкам неизвестно его имя. Ведь я не слышал о скульпторе – Джулиано Конте.
– Я уже сказала о том, что помимо таланта, очень часто нужны связи с сильными мира сего. Бернини всегда работал по заказу пап и семейства Медичи.
– Я понимаю…