Страница 51 из 74
Я едва успевал отбиваться. Звон стали разносился по пустому двору. Я сделал подсечку, он подпрыгнул, ударил меня сбоку рукоятью в висок. В голове помутилось. Я отшатнулся, мотая головой.
Этой секунды ему хватило.
Он отскочил назад и побежал к забору. Взмыл в быстром, почти кошачьем прыжке, подтянулся на руках и перевалился на ту сторону. И сделал это не смотря на рану на ноге.
Я ринулся следом. Добежал до забора, подпрыгнул, уцепился за край, подтянулся.
Когда я заглянул за ограду, Семёна уже не было. Только темная стена ночного леса начиналась буквально в десяти метрах от забора. Хрустнули ветки вдалеке, и всё стихло.
Я спрыгнул обратно на газон.
Гнаться за ним в ночном лесу? Босиком, без брони, с одним ножом? Это было бы верхом идиотизма. Даже раненый, он был опасным противником. В лесу он мог устроить засаду за любым деревом, дождаться, пока я пробегу мимо, и воткнуть нож в спину.
К тому же, моя магия по-прежнему барахлила. Я вытянул руку, попытался сконцентрировать живицу, чтобы сделать хотя бы осветительный огненный шар.
На пальцах вспыхнул жалкий огонек размером с пламя зажигалки и тут же потух.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день…
Я развернулся и побежал обратно в дом. Внутри по-прежнему висела тишина. Я влетел на первый этаж, включил свет в гостиной. Ё-моё, там господина убивают, а они дрыхнуть изволят! Что за херня?
— Гордей! Степанцов! Бойцы! Подъем! — заорал я во всю мощь легких, так что зазвенели стекла в окнах.
Я бросился к ближайшей двери на первом этаже, где квартировали гвардейцы. Рванул ручку. Заперто. Вышиб дверь ударом ноги.
В комнате на двух кроватях дрыхли двое моих парней. Они даже не пошевелились, когда дверь слетела с петель. Храпели так, словно находились в анабиозе.
Я подошел к одному, схватил за плечо и грубо тряхнул.
— Вставай, боец! Нападение!
Парень промычал что-то нечленораздельное, отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, и перевернулся на другой бок.
Ядрёна медь! Они что, все под кайфом?
Я выскочил в коридор и побежал на второй этаж, к комнате Гордея.
— Ваша Милость? — сверху раздался заплетающийся голос.
На верхней площадке лестницы, держась за стену, стоял Гордей Степанцов. Он был в одних трусах, с пистолетом в опущенной руке. Выглядел начальник моей службы безопасности прескверно: глаза полузакрыты, лицо помятое, волосы растрепаны. Он мотал головой, словно пытался стряхнуть невидимую паутину с помятой рожи.
— Ваша Милость… Что случилось? — пробормотал он, с трудом фокусируя на мне взгляд. — Шум какой-то… Я еле проснулся. Как будто плитой бетонной придавило.
— На меня напали, Гордей, — сказал я.
Сонливость слетела с лица Степанцова. Он подобрался, пистолет в его руке дернулся.
— Напали⁈ Кто⁈ Где он⁈ Вы ранены, командир⁈
— Царапина, жить буду, — я отмахнулся. — А нападавший ушел. Перемахнул через забор в лес. И знаешь, кто это был?
Гордей напряженно молчал.
— Семён Синий, — выплюнул я это имя, как ругательство.
Глаза Гордея расширились. Челюсть отвисла.
— Синий? Но он же… Он же был с нами! Он же вроде как за нас! Стёпа Борозда за него ручался!
— Получается, что не совсем за нас, — ответил я. — И Стёпа тут, скорее всего, ни при чем, иначе бы я почуял. Семён ведь наёмник. По всей видимости кто-то перекупил его контракт. Предложил сумму побольше, чем могли дать мы.
— Сука… — прорычал Гордей, сжимая кулаки. — Я его из-под земли достану! Я его на ремни порежу! Но… Ваша Милость, как так вышло? Почему парни не проснулись? Почему я сам спал как убитый⁈
— А вот это самый интересный вопрос, — я прищурился, глядя на Гордея. — Что вы пили вчера после бани?
— Да почитай что ничего! — Гордей потер лоб. — Вы же сами приказали не нажираться. Ну, взяли грамм по сто водки на двадцать рыл. Это вообще ни о чем, чисто для запаха. А после бани пили квас. Холодненький такой, вкусный…
— Квас, говоришь, — я кивнул, складывая пазл в голове. — И я пил этот квас. И Семён с нами сидел, байки травил. Только вот сдается мне, Гордей, что напиток этот был не совсем кошерный.
— Отравили⁈ — ахнул начальник СБ.
— Снотворное. Причем непростое раз на одаренных так действует, — я потер грудь. — Оно блокирует живицу, делает тело ватным, а сон непробудным. Тот, кто подмешал дрянь в бочонок, знал, что делает.
— Массажистки? — предположил Гордей. — Те девки, что приехали?
— Вряд ли. Зачем им это? Да и приехали они позже. Вспомни, кто разливал квас по кружкам?
Гордей нахмурился, вспоминая.
— Синий… — прошептал он. — Он суетился у бочонка. Говорил, мол, отдыхайте, парни, я разолью. Вот же гнида!
— Именно. Он опоил нас всех. Дождался глубокой ночи, когда препарат подействует наверняка, и пошел ко мне в спальню. Если бы не Снежок, я бы сейчас лежал с перерезанным горлом.
— Снежок? Эта ледяная сосулька? — удивился Гордей.
— Эта «сосулька» вцепилась ему в ногу, — я усмехнулся, вспоминая яростный писк щенка. — И впрыснула свой яд. Из-за этого Семён потерял контроль над своей Кольчугой Души, и я смог его ранить. Далеко он не уйдет, но в лес за ним соваться сейчас нельзя.
— Я подниму парней! — Гордей рванулся к лестнице. — Мы прочешем этот лес с тепловизорами!
— Стоять! — рявкнул я. — Отставить прочесывание.
Гордей замер.
— Но командир…
— Никаких лесов в темноте. Парни еле на ногах стоят. Они сейчас не бойцы, а мишени. У Семёна могут быть там сообщники. Может быть засада. Мы не будем играть по его правилам.
Я прошел в разгромленную спальню. Перья всё еще устилали пол ровным слоем. Снежок сидел на остатках подушки и тихонько поскуливал.
Я подошел к нему, осторожно, чтобы не коснуться голыми руками, подхватил вместе с наволочкой и перенес на кресло.
— Молодец, боец, –сказал я щенку. — Отработал свой хлеб.
Затем я повернулся к Гордею, который застыл в дверях.
— Значит так, Степанцов. Слушай мою команду.
— Слушаю, Ваша Милость!
— Бери пару парней, затащи под холодный душ, пусть приходят в себя. Расставляете посты по периметру дома. Окна закрыть, шторы задернуть. Держать круговую оборону до рассвета. Оружие наизготовку. Если какая-то тень метнется у забора, то стрелять на поражение без предупреждения.
— Сделаем.