Страница 50 из 74
Даже микродозы, которую мог выделить этот малыш, хватило, чтобы нарушить концентрацию взрослого одаренного.
Противник дернул ногой, попытался стряхнуть щенка, и на долю секунды потерял фокус.
Это мой шанс!
Я бросился вперед, не обращая внимания на боль в отбитом боку. Поднырнул под руку с ножом, и шарахнул апперкот. Со всей дури влупил, вкладывая в удар всю массу тела.
Кулак врезался в челюсть, и на этот раз не встретил магической преграды! Раздался громкий хруст и голова убийцы откинулась назад.
Похоже, что не скоро хлебушек пожуёт!
Я тут же перехватил вооруженную руку, выкручивая кисть на излом. Ботнул по мизинцу. Противник зарычал от боли, пальцы разжались, и его нож со звоном упал на паркет.
Я не стал дожидаться, пока он придет в себя. Пнул ногой в колено, заставляя потерять равновесие, и метнулся к тумбочке, где лежал мой собственный боевой нож.
Доли секунды прошли прежде, чем ребристая рукоять легла в ладонь. Холодный металл придал уверенности. Теперь мы были на равных. Точнее, теперь преимущество было у меня. Всё-таки моя Кольчуга Души ещё держалась. Пусть и на честном слове, но была же!
— Ну попляшем, — прохрипел противник, поднимая нож и откидывая прочь Снежка.
Щенок отлетел в угол и заскулил, как будто обиженный на подобное обращение.
Я не стал тратить дыхание на разговоры. Сделал ложный выпад, а когда он отшатнулся, то пробил ногой с разворота в голову. Он успел пригнуться и тут же контратаковал. Лезвие ножа просвистело над моим ухом, срезало прядь волос.
Во как! Кольчуга Души тоже начала спадать! А это плохо!
Я подсек его опорную ногу. Он взмыл в воздух, но тут же нанес рубящий удар сверху. Я заблокировал предплечьем и полоснул в ответ.
Мой нож скользнул по штанине. Защита убийцы окончательно спала. Ткань лопнула, на бедре проступила темная полоса крови.
Он зашипел, отпрыгнул назад, но я не дал ему разорвать дистанцию. Шаг вперед, удар, блок, снова удар. Мы снова закружились по комнате, круша мебель. Тумбочка разлетелась в щепки, настольная лампа с грохотом рухнула на пол. Блин, как бы не наступить голой пяткой!
Противник попытался сделать подсечку. Я перепрыгнул через ногу, но он успел ухватить меня за руку и рванул на себя.
Мы сцепились в клубок и с глухим стуком рухнули на ковровое покрытие. Началась партерная возня. Он пытался достать меня ножом, метя в шею, я перехватил запястье, одновременно пытаясь вогнать свой нож ему под ребра.
Мы катались по полу, хрипя и выдавливая друг из друга силы. Он ударил меня лбом в переносицу. Искры посыпались из глаз, хватка ослабла. Я слегка потерялся в пространстве. Он высвободил руку и замахнулся для добивающего удара. Получилось ударить в ответ и откатиться на метр. Противник не собирался давать мне передышку.
Я перекатился на спину, подтянул колени к груди и, когда он навалился сверху, ударил обеими ногами в живот, отправляя его в полет.
Он отлетел и спиной вышиб деревянную дверь спальни.
Треск ломающегося дерева эхом разнесся по спящему коттеджу. Доски и щепки полетели в коридор. Убийца кубарем выкатился на лестничную площадку.
Я вскочил на ноги, сжал нож и ринулся следом.
Он уже поднимался, опираясь о резные деревянные перила. Увидев меня, он сделал отчаянный выпад. Я отбил клинок, крутанулся и вогнал свой нож ему в бедро.
Плоть поддалась с тошнотворным чавканьем.
Убийца взвыл. От боли он дернулся назад, перевалился через перила и рухнул вниз, на первый этаж.
Раздался глухой удар тела о дубовый пол гостиной. Я подскочил к перилам, глянул вниз. Было видно, как неизвестный корчится на полу, зажимая рану на ноге.
Из комнат моих гвардейцев не доносилось ни звука. Никто не выскочил на шум борьбы, никто не кричал «К оружию!». Тишина. Мертвая тишина, если не считать пыхтения убийцы.
«Что за чертовщина⁈ — пронеслось в голове. — Они что, все оглохли? Или…»
Ладно, сейчас не до размышлений. Я перемахнул через перила и спрыгнул вниз, амортизируя падение перекатом.
Убийца уже вскочил на ноги. Он хромал, кровь заливала штанину, но двигался на удивление резво для раненого. Противник бросился к входной двери, распахнул и вывалился в ночной двор.
Я кинулся следом.
Ночной воздух ударил в лицо и лизнул разгоряченное тело. Я был босиком, в одних трусах, но адреналин глушил холод.
— Стой, падла! — рявкнул я, выскакивая на крыльцо следом.
Ага, так он и послушался! Противник помчался к высокому забору, ограждающему территорию «Дубравы». Раненая нога подводила, он припадал на нее, оставляя на брусчатке темные капли.
Я нагнал его в несколько прыжков. Схватил за шиворот куртки и рванул на себя.
Он развернулся, как загнанная в угол крыса, и полоснул ножом крест-накрест. Я едва успел отшатнуться. Лезвие распороло кожу на груди, оставив неглубокую, но жгучую царапину. Вот и кранты Кольчуге Души…
— Ах ты, гнида! — вырвалось у меня.
Он попытался ударить ногой в пах. Я заблокировал удар голенью, перехватил взлетевшую руку с ножом и, используя его же инерцию, швырнул противника вперед.
Он отлетел на пару метров и врезался в деревянный стол, стоящий в зоне барбекю. Стол жалобно скрипнул. Убийца перекатился через столешницу и рухнул на газон.
Я прыгнул следом, придавил коленом к земле и занес нож для удара. Моя свободная рука вцепилась в его балаклаву.
Перед глазами мелькнуло болезненное лицо девочки. И эту девочку звали Катя. Откуда-то пришло осознание, что она умирает. Это осознание мелькнуло и пропало. Передо мной снова была балаклава и противник, который вот-вот должен вырваться!
— Сейчас узнаем, кто ты, псина! — прорычал я и резким рывком сорвал маску.
Лунный свет упал на искаженные черты. На коротко стриженные русые волосы. И на пульсирующий неоновым светом шрам, тянущийся через левую половину лица от виска до подбородка.
Я замер. Рука с ножом зависла в воздухе.
Семён Синий?
Наш «старший товарищ». Человек, который бок о бок со мной крошил тварей в Прорыве? Тот, кто смеялся в бане и пил с нами квас?
— Ты⁈ — выдохнул я, не веря своим глазам. — Семён⁈ Какого хрена⁈
— Ты знаешь, тварь боярская… — прохрипел он.
Он резко выгнулся, ударил меня руками в грудь. Удар был неожиданным и сильным. Меня отбросило назад. Я перекатился по траве, вскочил на ноги.
Семён тоже поднялся. Его нож снова замелькал перед моим лицом со скоростью пропеллера. Он работал отчаянно, на пределе сил, понимая, что его раскрыли и пощады не будет.