Страница 96 из 123
С теми же упрямством и твердостью, что помогали уводить полумертвых из-под носа Мораны, Дивосил принялся заговаривать чужую кровь. Нельзя, чтобы хлынула рекой, пока он будет доставать стрелы. Кровь почти не поддавалась, как будто нечеловеческая рука схватила нить жизни и не отпускала ни в какую.
«Ну на что, на что он тебе? – отчаянно взмолился Дивосил. – Простой витязь не утолит твою жажду, да ты и так уже забрала других. А сколько еще заберешь? Оставь, отпусти, верни в руки Перуна».
Кажется, его услышали. Кровь наконец-то поддалась, и теперь можно было доставать стрелы, но понемногу, плавно, так, словно.. Ласкаешь нежную девку? Отвратительное сравнение! Подумать только – какая чушь лезет в голову!
Когда Дивосил достал стрелы и выдохнул, собираясь промывать раны, земля содрогнулась. Все разом подскочили. Даже стоны, хрипы, крики стихли – люди удивленно глядели друг на друга.
Впрочем, отвлекаться было некогда. Дивосил подбежал к лохани с заговоренной водой (хвала девке, что принесла ее!), смочил тряпицу и, вернувшись к раненому, бережно принялся водить по ошметкам кожи. Витязь застонал, да и другие раненые продолжали корчиться от боли и хрипеть. И все равно было тише, чем прежде.
Дивосил чуть не хлопнул себя по лбу. Точно! Лязг мечей, яростные крики, звон тетивы – все стихло. А терема уже не пылали – дымились и тлели. Любомила схватилась за сердце и поморщилась, точно от оплеухи.
— Все, – устало выдохнула ведунья. – Дальше бороться бессмысленно.