Клятва и клёкот

3

Слабость давила, выбивала пол из-под ног и валила на лавку. Но еще страшнее было отчаяние. Оно кололо Дивосила, заставляя то перебирать травы, то смотреть в окно. Он малодушно надеялся, что Зденка передумает, княжна найдется, а Сытник принесет хорошие вести. И Пугач получит свое.

Убитых птенцов Дивосил ему простить не мог. А на живых страшно было взглянуть лишний раз.

— Не к добру метель эта, – буркнула Любомила. – Не должно зиме приходить раньше времени.

— Тяжело будет ехать, – кивнул Дивосил. – Особенно ночью.

— С горячим сердцем в избе сидеть тяжелее, – покачала головой ведунья. – Вишь – места себе не находила, металась, а потом решилась-таки.

Зденка или княжна? Впрочем, спрашивать не стоило. И без того весь терем ходил ходуном: не стихал топот снизу и сверху, крики во дворе. Не вечером, так завтра Мирояр отправит погоню и посулит награду тому, кто найдет княжну Марью и вернет ее домой.

В дверь постучали. Любомила с ворчанием открыла. Дивосил всмотрелся и увидел тысяцкого– детину с нахмуренным лицом. Того самого, что принимал его и вел к князю после Ржевицы.

— Князь к себе требует, – грозно произнес он. – И тебя, и мальчишку.

Дивосил посмотрел на птенцов. Вроде бы спали спокойно – одни перья торчали из-под покрывала и выдавали в них недобрых перевертышей.

— Пошли, – велела Любомила. – Ничего с ними не случится за этот вечер.

— Начерти резы, – мрачно произнес Дивосил. – Защити от князя, от стражников, от Пугача. Да от кого угодно! Любой, кто уже узнал про воронов, мог прокрасться в светлицу с ножом в руке.

— Уже, – хитро усмехнулась ведунья. – Говорю же – идем!

Проверить или поверить? Странный выбор. Они ночевали вместе, ели из одной посуды и помогали друг другу, но Дивосил помнил, что Любомила служит князю и может выполнить любой приказ. Оставить птенцов без защиты или извести кого-нибудь.

— Ай! – махнула рукой ведунья. – Хочешь – сиди и трясись над ними как курица!

Дивосил вздохнул и подошел к Любомиле. Тысяцкий кивнул. Вместе они вышли за порог и направились к покоям князя. Из засаленных, мрачных стен и скрипучих ступеней – к расписным дверям и лестницам.

Как будто их вырывало на свет: шаг – мрак, второй – пляшущие тени и крошечные огоньки, еще один – и вот тебе яркие свечи, а не затхлые лучины, кружево из дерева и позолоченные птицы на стенах. И чем дальше, тем больше шума, криков, плача, тем подозрительнее казались люди. Они с прищуром вглядывались в Дивосила и Любомилу, словно надеялись углядеть в них пропавшую княжну, но через миг-другой отворачивались.

Какой же все-таки длинный вечер. Уже сил на него не хватало, но Дивосил держался. Во дворе зажгли костер. Люд гулял, дети бегали по снегу босиком.. Он вдохнул воздух и удивился: вместо прелой листвы тянуло изморозью. Как странно! Если Морана пришла раньше срока, может, и Леля пробудится как можно скорее? А с весной и сил станет побольше, да и княжна к тому времени наверняка найдется. Правда, мертвая, ну да боги с ней.

Дивосил покачал головой. Княжество находилось перед лицом погибели, обряд вышел боком птенцам, а они радовались! Будто и горя вовсе не было, и не летало оно вокруг города, заглядывая к людям через дыры в оконных створках. Одним словом – гадко! Уйти бы подальше да не видеть их и не слышать гомона.

Еще один поворот – и вот они, покои князя, сияющие и теплые. Их впустили почти сразу. Видимо, Мирояр ждал. Не терпелось посоветоваться? А может, попросить успокаивающего отвара? Мяты-то у Любомилы хоть отбавляй.

— Княже, – ведунья поклонилась и дернула Дивосила.

— Княже, – он склонился.

— Ну-ну, хватит, – Мирояр вздохнул и знаком повелел садиться.

Бледный, хмурый, сгорбившийся, со вспотевшим лбом и засаленными волосами, он выглядел подавленно. А еще на бороду словно вылили чернила. Может, то было варево Любомилы, но смотрелось странно.

Мирояр прошелся к столу, взял берестяную грамоту и протянул Дивосилу. В нос вдарил запах весенних цветов. Неужели?..

— Прочтите и скажите, что думаете, – приказал князь.

Ровные ряды букв замельтешили и закружились, переходя в образы, а в голове зазвенел ласковый голос княжны Марьи:

«Тятя!

Не гневайся, не тревожься! Я ушла по своей воле и ради нашего княжества. Не переживай, отец: я не сделаю ничего плохого – лишь догоню Сытника и разузнаю у него про Черногорье. А потом мы вместе вернемся в Гданец. Я обязательно приеду!

Побереги свое сердце, княже, и верь в свою дочь».

— Чар нет, – Любомила поджала губы. – Это не подделка. Письмо писала княжна.

— Ее могли заставить, – добавил Дивосил. – Но если так, то потребуют выкуп.

— Не думаю, – покачала головой ведунья. – Я попробую выследить ее через пламя, а там и поглядим.

— Если она и впрямь обезумела, то дела совсем плохи, – процедил князь. – Ай, Любомила, не знаю, что хуже!

Мирояр стукнул кулаком по столу. Дивосил вспомнил недавний слух о том, что княжна пыталась созвать Совет чародеев и что те ее приструнили. Неужто не врали?

— В одном она права, – Любомила взглянула на князя. – Не тревожься, не рань сердце еще сильнее. У тебя и без того стервятники под боком.

— Вот именно, – Мирояр поднял голову. – Не хватало еще Совет в это вмешать.

— А ты и не вмешивай, – ведунья хитро усмехнулась. – К жениху сбежала Марья, да и все. Большего знать им не надо.

— Обморочишь их, как же, – князь забрал письмо. – Сам порой не понимаю, что с этими чародеями делать.

Решение так и просилось на язык, но Дивосил держался. Не ему, травнику, указывать Мирояру. Голова на плечах имеется – значит, сам догадается, что стоит их всех отправить к Ржевице. Не разом, а потихоньку: сперва одного, потом другого, а там глядишь – и присмиреют.

Признаться честно, он совсем не понимал, почему князь терпит этих пустословов. Из-за крупиц чар, родовитости или страха? Нет, было что-то большее, то ли скопленное за века золото, то ли влияние и крепкие связи. Иначе как объяснить, что бояре и дружина склоняли головы перед горе-Советом? Их-то в разы больше! Сплотились бы..

Нет, невозможно. Что бояре, что дружина переругиваются друг с другом. Ай, беда-беда!

Любомила цокнула языком, но тоже промолчала. Мирояр еще раз прошелся по строкам, вздохнул и спрятал письмо за ворот. Видимо, никому не доверял, даже собственному столу. И правильно. Дивосил и сам не был уверен ни в князе, ни в Любомиле.

— Пока все, – Мирояр вздохнул. – Ступайте, а там поглядим.