Страница 41 из 123
Зденка теперь удивлялась, как смогла усидеть на месте. Наверняка травяной дурман притупил все чувства, сковал их, чтобы лежала в покое и поправлялась. Это было бы правильно, если бы Марья и Дербник не пропали.
— Передай Пугачу, что я вернусь, – на одном дыхании произнесла Зденка прежде, чем выбежать за порог.
Надо было спешить, иначе не успеет.
— Шальная девка, – донеслось ей вслед.
Пусть так, пусть хоть выгонит потом с позором. Зденка пробежала вниз по лестнице, спугнула мужиков в сенях, вылетела на улицу и с удивлением заметила, как дивно кружился в воздухе первый снег. Выходит, заметет следы, унесет запахи – и придется искать дольше. Даже если беглецов уже ждет ловушка.
Неважно, что задумал Пугач и задумал ли, теперь Зденка ясно понимала: она не могла оставаться в птичнике и сходить с ума, ожидая хоть каких-то вестей.
Хорошо хоть бежать недалеко – птицы жили между гридницей и амбаром. Кажется, кто-то окликнул Зденку. Она обернулась, готовая злобно шикнуть, но никого не увидела – лишь ветер полоснул по щеке.
А за порогом горели лучины. Стражники грелись возле них и обсуждали праздник. Наверняка перемалывали птичьи кости, без этого-то никак. Дать бы по носу, да нет времени. Зденка пробралась к себе, мельком взглянула на дырявый соломенный мешок, служивший спальником, и достала котомку.
Что ей собирать-то? Добра было не так много, да и с вещами не обернешься толком. Пришлось брать мелкие каменья, травы, нож да пару оберегов. Хотелось бы на кухню забежать, но не успеется. Ничего, погрызет ячменя, а там и до деревни будет недалеко.
Зденка натянула поверх рубахи кожух, переобулась из потертых башмаков в сапоги, да не простые, а с засапожникамивнутри. Не зря ухватила на летней ярмарке. А вот толстые порты не припасла – придется ехать в старых.
Теперь – снова во двор. Перетряхивая на ходу котомку, Зденка вспомнила про лук и стрелы. Стоило взять, да и в птичнике оружия хоть отбавляй. Она выбрала тот, к которому давно присматривалась – не абы какой, а из орешника и дуба! Сытник несколько лет назад привез и наказал, чтоб брали его только лучшие. И налучьеу него было под стать – не из простой кожи, а крепкое, такое же, как тул.
Зденка проверила лук, затем сложила его вместе со стрелами и понеслась в конюшню, ругая разыгравшуюся метель.
— Ты куда это? – возмутился конюх. – Ишь что разыгралось на дворе!
— Надо по делу, – отрезала Зденка. – Что там моя Груша?
— Только что поела, – отозвался тот. – Седлать прикажешь?
— Седлай, да поживее.
Хорс исчез с неба, уступив место непроглядной ночи и холоду. Зденка прошла за ворота и скривилась. Морозило землю так, словно зима ворвалась в Гданец и прогнала осень далеко за горы. А ведь должен быть еще дождь! Вон на березе-то листья не до конца опали. Какие же тут морозы? Не-ет, это так, первые козни Мораны. Далеко еще она от города – вот и послала духов вперед.
Конюх вывел Грушу за ворота. Гнедая кобылица фыркала. Еще бы: из тепла и сытости – в холод и неизвестность. Зденка взяла лошадь под уздцы и погладила по шее.
— Ну, скатертью дорога, – задумчиво сказал конюх и скрылся за воротами.
Снежнойскатертью, мертвой, как ткань для савана. Но ничего другого не оставалось.