Клятва и клёкот

2

— Они живы, – повторил Дивосил. – Ты хорошо постаралась.

— Они живы, но они вороны, – на лице Зденки проступила досада.

Травяной дым вился кольцами и сплетался сетью. Будь ее воля – выскочила бы в сени, подышала воздухом, только ослабшее тело двигалось с трудом. Дивосил говорил, мол, придется лежать еще пару дней, не меньше. Зденка же злилась: пары дней у нее не было.

Птенцы обернулись не совами, не соколами, даже не воробьями – а могильными птицами, что по поверьям помогали лихому чародею и несли вести в Черногорье. А может, не только по поверьям. Как бы там ни было, воронов истребляли по приказу князя. Их давно не видели возле Гданеца – лишь на окраинах княжествах появлялись. Вместе с Огнебужскими витязями.

Любомила, завидев перья, заохала и побежала к Пугачу. Дивосил продолжал поить птенцов целебным отваром и краем глаза следить за Зденкой. Ай, так хотелось все-таки встать, пройтись по светлице к окну – но кто ж даст? Травник настойчиво повторял:

— Лежи, а то хуже будет.

Зденка ругалась, вертелась на лавке, чувствуя себя не на своем месте. Она все думала: что же Дербник? Сбежал ли вместе с княжной или сидит в птичнике, трясется? С уставшим телом ему не поможешь, но и отдохнуть не получалось. Проклятье!

У двери послышались знакомые голоса. Любомила возвращалась вместе с Пугачом. Зденка приподняла голову. Дивосил тоже повернулся к порогу.

— Погляди-ка сам, – ведунья зашла в светлицу. – Ну вон они, лежат, голубчики.

Пугач осторожно приблизился к птенцам. Зденка сжала руки и приготовилась вскакивать. Главное – вовремя ударить, если вздумает занести нож или прошептать заклятье. Но Пугач лишь оглядел птенцов, тихо выругался и ушел, даже не взглянув на Зденку и Дивосила. Сам перепугался, видимо.

— Их ведь не перебьют? – она взглянула на ведунью.

— Перепекут в капище, – Любомила поморщилась так, словно ей в лицо брызнуло кислой похлебкой. – А что получится, то получится.

Как будто князь и Пугач не знали, что превращение происходит по воле Велеса. Если решил, что будут воронами – значит, будут, и никакие жертвы здесь не помогут. Боги промолчат и оставят все так, как есть. А может, разозлятся и убьют птенцов, мол, не принимаете дар – тогда ничего не получите.

Зденка вздохнула. Сытник рассказывал, что раньше он с Любомилой пытался перепекать воробьев. Не выходило. Приходилось принимать мелких перевертышей и посылать их за слухами. Большего было бы глупо ожидать.

От полынного дыма заслезились глаза. Зденка не выдержала – встала с лавки и прошла к окну. Ее шатало, светлица раскачивалась, словно телега на кочках. Зато возле подоконника было свежее – тянуло прохладой и листьями. Еще улавливался запах кострища, едкий и тягучий.

— Не стоило тебе в это ввязываться, – грустно отозвалась Любомила. – Натерпишься еще, нахлебаешься горя-горюшка.

— Тут разве что мертвые не хлебают, – усмехнулась Зденка.

Ведунья махнула рукой, мол, как знаешь, и принялась измельчать мяту и можжевельник. Остужающая смесь, приятная, мягкая. Отвар из этих трав ложился покрывалом на сердце. Зденка аж облизнулась: вот бы выпить!

— Нет, – твердо ответила Любомила. – Будешь сердце вечно гасить – сожжет тебя изнутри однажды.

— Ты ведь сама говорила, что надо, – возразила Зденка.

— Когда надо, тогда и надо, – хмуро отозвалась ведунья. – А когда не время, то лучше не пить.

Иногда она говорила загадками и разводила руками, мол, понимай как знаешь. Гадать сил не было, поэтому Зденка вернулась к своей лавке, пройдя мимо птенцов. Ряды смольных перьев прорывались сквозь тонкую кожу, но спать при этом не мешали.

Странно как-то. Мутно, туманно, и постоянно лезет что-то злое и темное через эту пелену. Любомила заменила угасавший огарок новой свечой. В светлице стало ярче. Жаль, печи не было – Зденка давно не спала на полатях, пригревшись, как уличный кот.

Кто знает, сколько бы еще она пролежала, если бы в тереме не поднялся крик. Любомила насторожилась и прислушалась: голосили сенные девки на пару с нянюшками. Они же и побежали по лестницам, открывая все двери и заглядывая во все светлицы.

— Чего случилось? – буркнула ведунья, впуская чужаков.

— Княжна Марья пропала, – дрожа, произнесла чернавка.

Любомила цокнула, насупилась и отошла в сторону, позволив осмотреть светлицу. Бледные девки в засаленных рубахах взглянули на птенцов, на Зденку, на Дивосила – и убежали, закрыв дверь. Кажется, их даже вороньи перья не удивили. А может, они вообще ничего не поняли. Кто их грамоте и ворожбе обучал-то?

— Еще одна бедовая девка, – холодно сказала Любомила.

Зденка оперлась о стену и попыталась подняться. В этот раз светлица не закачалась перед глазами – только тени замелькали и пропали.

— Дай чего-нибудь крепкого, – попросила она ведунью. – Ну целебного такого.

— Укрепляющего, – поправил Дивосил.

Зденка кивнула и уставилась на Любомилу. Должна уступить. Она ведь все видит, все понимает, да и про княжну наверняка знала уже.

— Э, куда собралась? – покачала головой та. – Ты едва стоишь. Поедешь – и рухнешь на большаке, хоть с отваром, хоть без.

— Дай, – требовательно повторила Зденка. – Или так поеду.

— Ну и тьфу на тебя! – шикнула Любомила. – Неразумная девка!

Но за отваром полезла, наклонившись с оханьем. Достала из-под стола кружку, полную колодезной воды, зашептала над ней что-то, кинула шиповника да боярышника, снова пошептала и обхватила ладонями. Держала, пока вода не начала булькать и от кружки не пошел пар. Ух, и сильная у них ведунья!

— Спасибо, – улыбнулась Зденка.

Любомила молча поставила кружку на лавку и ушла. Сразу видно – не одобряет. Зденке и самой не нравилось, что княжна сбежала из Гданеца вместе с Дербником. Теперь-то она жалела: зря никому не сказала, не пустила слух, не пристыдила самого Дербника. Может, одумался бы!

— Сама упустила, сама и верну, – буркнула Зденка и взяла кружку.

Ягодно-травяная смесь обожгла горло. Горячо, медово и горько одновременно! Жуть! Но если хочется поскорее отправиться следом, то надо пить. Сердце забилось быстрее, тревога прибавила сил – и Зденка продолжила. Выдохнула, лишь когда сделала последний глоток и поставила пустую кружку.

Жар потек по телу вместе с волнением. Стало еще страшнее: как же там Дербник? А княжна? Она ведь совсем не знает простого люда! Надо бежать, седлать коня, пока не стало поздно.