Страница 42 из 63
— Какие планы? – спросила она, не утерпев.
— Отдохнуть после дороги, – ответила Мила.
— Это понятно, – согласно кивнула мать. – А потом?
— Да что ты ее мучаешь? – возмутился отец. – Человек только с поезда, еще в себя прийти не успел, а ты уже хочешь все планы узнать. Сама расскажет.
Мила сжалась на своем стуле. Было бы что рассказывать. Отец не знает, что защищать дочь не стоит, не заслужила.
Мать отстала, лишь изредка подкладывала еду.
— А ты чего не ешь? – Заметила, что на тарелке Милы почти ничего не убавляется.
— Не хочется. – На самом деле хотелось, только кусок в горло не лез. Когда мать узнает, будет попрекать каждым съеденным пирожком.
Будто в насмешку заурчало в животе. Было желание провалиться сквозь землю. Мила снова подумала о корове, луге, а следом о том человеке, что ехал с ней рядом. Надо сразу сказать, что нет никаких волшебных замков впереди. Никакой работы после учебы. И что возвращаться некуда.
— Меня не взяли. – Сказать быстро, мысленно зажмурившись, чтобы не видеть реакции. Но смотреть пришлось. Отец сразу перестал жевать, мать посмотрела на него, потом медленно перевела взгляд на Милу.
— Куда не взяли?
«НИКУДА!» – мысленно закричала Мила. Но вслух ничего не сказала. Хотелось высказать матери все, что она думает о мире, где после учебы ты не можешь найти работу. О чужих ожиданиях, которые только все портят. Но она молчала. Будто уже сейчас становилась безвольной коровушкой.
— То есть работы у тебя нет?
«НЕТ».
Вот бы у Милы было столько смелости, сколько у того мужчины в поезде. Приехать с пустым карманом к тем, кто ожидает от тебя гостинцев.
— Значит, опять на шее матери сидеть будешь? – Она распалялась все сильнее. – Всю учебу деньги клянчила, и после ничего не изменилось. Когда уже семье помогать будешь?
— Мам, ни у кого не получилось сразу устроиться. – Отчасти это было правдой.
— А что ты мне остальных под нос суешь? У самой голова на плечах есть! Нет? Когда появится?
А отец просто молчал. Не пытался заткнуть мать, не стремился поддержать дочь. Смотрел прямо перед собой и молчал.
Стало обидно буквально до слез. Никакой поддержки, только осуждение.
— Делай что хочешь, но содержать я тебя не буду.
Мила резко встала, чуть не перевернув стол, и выбежала из квартиры. Где этот чертов череп, она готова меняться!
Возле подъезда она налетела на смутно знакомую фигуру. Та посторонилась, пропуская вперед. Мила задержалась, что-то ее вдруг остановило. И разом высохли слезы.
— Аглая?
Радость, удивление, ужас. Они из одного города? Почему Мила не интересовалась раньше, где Аглая живет?
Лицо подруги было словно разделено на две части. Одна знакомая, гладкая, глаз с аккуратной «стрелкой». Вторая изрытая шрамом, с черной повязкой на глазу. Аглая прямо держала спину и улыбалась. Из-за шрама улыбка была немного кривая, но искренняя. Мила задержала взгляд на шраме, вспомнила, как выносили подругу из горевшего кафе. А она мечтала стать моделью. Какая теперь модель с такой внешностью?
— Мила! – Голос немного изменился, стал ниже, с легкой хрипотцой. – Вот так встреча! А ты тут какими судьбами?
— Учебу закончила, домой приехала. – Мила мрачно покосилась в сторону собственной квартиры. – А ты?
Она ожидала, что Аглая сейчас будет жаловаться, расскажет, как пожар поломал ей жизнь. Как пришлось предать себя и свою мечту. И теперь только и остается, что коровушкой стать.
— А у меня перерыв между проектами, – продолжала улыбаться Аглая. – Я после пожара отчислилась, подумала, что не хочу больше тратить свою жизнь на то, что мне не нравится.
Мила сначала не поняла, что сказала подруга, стояла и глупо таращилась на нее.
— Какими проектами?
— О-о-о! – Аглая подхватила Милу под руку и повела к яблоневому саду. – Я работаю моделью. Мы проводим всякие необычные концептуальные съемки. Много образов из фольклора берем. Меня легко стилизовать.
Аглая говорила так воодушевленно, что Мила на мгновение даже почувствовала укол зависти.
— Извини, что не предупредила. – Аглая виновато посмотрела на подругу. – После потери глаза я долго восстанавливалась, потом еще куча операций была. А ты знаешь, почему тот пожар случился?
— Почему? – Миле было не интересно, она старалась поменьше вспоминать тот день.
— Делали ремонт, горе-электрики неправильно проводку положили, закончить не успели, а у них – замыкание, искра. И все здание охвачено огнем. Я побежала спасать документы, по дороге нашла второго бариста. А потом не помню, что случилось. Очнулась в больнице. Хотелось, конечно..
— Хотелось просто сдохнуть и стать коровушкой, – пробормотала Мила.
— Да нет, – покачала головой подруга. – Я была такой злой. Из-за чьей-то безалаберности я потеряла лицо. Было очень больно, обидно. Хотелось доказать миру, что так просто меня от мечты не отвадить. Знала бы ты, на скольких кастингах меня даже на порог не пустили. Шарахались, как от чумной. И я научилась использовать это, – она обвела рукой лицо, – как фишку, а не как проклятие.
Мила слушала и кивала. Она бы так точно не смогла. Узнай она, что потеряла глаз, сразу опустила бы руки. Так просто опустить руки.
— А ты-то как сама? Закончила нашу шарагу? – Аглая села на ту самую скамейку, которую Мила считала своей, умышленно или неосознанно повернулась к черепу спиной.
— Закончила, – кивнула Мила. – Да вот на работу не взяли. Пришлось домой вернуться.
— А, это ненадолго, – махнула рукой Аглая.
— Почему?
— Сомневаюсь, что ты долго сможешь сидеть здесь без дела. Либо устроишься куда-нибудь, либо придумаешь чего.
Удивление скрыть не получилось. Почему Аглая решила, что Мила сможет побороть страх и неуверенность и попробовать снова?
— Это место не изменилось. – Аглая тяжело вздохнула. – Изменилась я. И изменилась ты.
Они немного посидели вдвоем в полной тишине. Аглая действительно изменилась, стала спокойнее, движения у нее были плавные. Она точно знала, чего хочет, и, казалось, несмотря на сложности, будет этого добиваться.
— Что бы ни случилось, это не собьет меня с пути, – сказала Аглая. Когда она только-только поступила в институт, рассматривала вуз как перевалочный пункт, как возможность получить диплом для мамы. А потом все это стало ей неважно.
— Пойду я, рада была встретиться.
Аглая мягко обняла Милу и ушла. Мила осталась сидеть одна. Рядом скалился коровий череп. Достаточно протянуть руку и окропить череп кровью.