Страница 76 из 81
Сектор «В», место двадцать семь. Отличная точка, кстати. Прямо на пересечении двух главных аллей, ведущих от Шпиля факультета зоомагии к центральной арене. Алиса не соврала — место действительно козырное.
Я вышел из машины, с наслаждением разминая затёкшую спину. Утренний воздух пах свежей листвой и кофе из соседних палаток. Какаду выпорхнул через открытую дверь, сделал залихватский круг над капотом и приземлился на крышу фургона, по-хозяйски обозревая владения.
— Ур-р-ра, товарищи! — заорал он на всю ярмарку. — Тор-р-рговля откр-р-рыта! Налетай! Цены кусаются! Птичка — начальник отдела пр-р-родаж!
Перед глазами привычно мигнул интерфейс.
Дзынь!
Территория ярмарки успешно просканирована.
Плотность потенциальных покупателей: Максимальная.
Уровень их платёжеспособности: Выше среднего.
Уровень критического мышления: Стремится к нулю на фоне праздничной эйфории.
Примечание: Идеальные условия для агрессивного маркетинга. Ощипайте их до последнего рубля.
«Обязательно», — мысленно согласился я.
Мы распахнули задние двери фургона. Изнутри пахнуло сеном, опилками и специфическим, но теперь абсолютно здоровым звериным духом. Сотни блестящих глаз уставились на нас из клеток и садков.
— Так, Юра, слушай задачу, — я включил привычный режим командира опергруппы. — Сначала выносим столы и собираем стеллажи. Ставим буквой «П», чтобы покупатели могли подойти с трёх сторон, но внутрь не совались. Потом декорации и корма. Живой товар выставляем в последнюю очередь, чтобы зверьё раньше времени не нервничало.
— П-понял, Денис Валерьевич, сделаем в лучшем виде.
— Элитные кр-р-рысы! — радостно прокомментировал Архимед сверху. — Интеллигенция! С помойки в свет! Аристокр-р-раты баков!
Я мысленно отвесил ему оплеуху, отчего попугай нахохлился, но заткнулся — вспомнил список запрещённых тем и штрафы за нарушение каждой статьи.
ЗАПРЕЩЕНО:
Обзывать гостей и покупателей («дураки», «нищеброды», «идите лесом») — лишение фруктов и ягод на двое суток.
Выдавать помойное происхождение наших элитных крыс — лишение кешью на трое суток.
Болтать про нелегальщину (орать про «контрабанду», «левак», «мафию») — недельная строгая диета из пророщенной пшеницы и тёртой моркови.
Раскрывать секреты фирмы (упоминать мои алхимические опыты, Систему или ментальные фокусы) — карцер. Сутки в запертой клетке, накрытой тёмным покрывалом, без права переписки и общения.
Попугай тихонько щёлкнул клювом, явно взвешивая, стоит ли шутка про крыс потери любимых орехов, и благоразумно решил сменить пластинку.
Пока мы собирали каркас нашей торговой точки, я краем глаза наблюдал за соседями. Напротив разворачивал огромный шатёр торговый дом «Беломор» — сплошной корпоративный лоск, штампованные элитные боксы, фирменные стойки и вышколенные продавцы с приклеенными улыбками.
Слева суетились алхимики, расставляя на витринах пузатые флаконы со стимуляторами роста и витаминными добавками.
Каркас встал за двадцать минут. Юра, несмотря на трёхчасовой сон, работал бодро: подавал стойки, затягивал винты, придерживал полки — руки у парня росли из правильного места, что для продавца скорее бонус, чем норма.
Я как раз выравнивал последний стеллаж, когда сзади по асфальту зацокали каблуки.
— Егере-е-ев!
Обернуться я успел. Уклониться — нет. Алиса налетела как чёрный вихрь и повисла у меня на шее, крепко обняв. От неё пахло дорогим парфюмом. Серебряные побрякушки на её куртке звякнули о мою грудь.
Я стоял с отвёрткой в руках, как манекен в витрине, и производил быструю оперативную оценку. Шувалова не обнимается. Шувалова язвит, закатывает глаза, ходит с видом человека, которому весь мир должен денег. Объятия в её исполнении — это либо катастрофа, либо прелюдия перед крайне дорогой просьбой.
— Ну, привет, — сказал я. — Кого убила?
— Никого! — Она отлипла, тряхнула чёлкой и засияла так, что на неё стало больно смотреть. — Пока никого. Но день только начался!
— Весеннее обостр-р-рение! — прокомментировал Архимед. — Гор-р-рмоны! Ведьма влюбилась! Амор-р-р!
Девушка одёрнула куртку и повернулась к попугаю.
— Заткнись, пернатый сплетник, — бросила она.
Послышались тяжёлые хлопки. Эдгар сделал круг над нашей палаткой, оценил обстановку и приземлился на верхнюю перекладину стеллажа — ровно напротив Архимеда. Мрачный ворон сложил крылья, склонил голову и посмотрел на какаду одним глазом.
Архимед поднял хохолок в полный веер.
— Кар-р-р, — сказал Эдгар.
— Сам такой! — отрезал Архимед.
— Птицы, отставить, — сказал я. — Оба.
— Он первый начал! — доложил какаду, но перья опустил.
Алиса отступила на шаг, окинула нашу недостроенную конструкцию взглядом хозяйки и удовлетворённо кивнула.
— Видишь, какое я тебе место выбила? Здесь вся Академия дважды мимо пройдёт: туда на инициацию, обратно с инициации. Звенигородская сначала сказала «в дальний сектор», а я сказала, что у тебя габаритный товар и нужна проходная зона, потому что…
— Алиса.
— Что?
— Спасибо.
Она на секунду сбилась. Потом фыркнула и отвернулась, делая вид, что разглядывает флаги.
Я отложил отвёртку, вытер руки о джинсы и кивнул на Юру с шурупом в зубах.
— Знакомься. Юрий Петрович Бабин, мой продавец и правая рука. Юра, это Алиса Андреевна Шувалова, студентка МГАМИ, наш куратор на этой ярмарке и человек, которому мы обязаны этим прекрасным местом.
Юра вынул шуруп изо рта, вытер ладонь о футболку, потом решил, что ладонь всё равно грязная, и просто кивнул.
— Здрасьте.
— Привет, Юра, — Алиса махнула ему. — Так, чем помочь? Я готова продавать, рекламировать и отпугивать конкурентов!
Я сложил руки на груди и посмотрел ей в глаза.
— Помогать можно. Но на моих условиях, Шувалова. Первое: ты делаешь то, что я говорю, и не делаешь того, что я не говорил. Второе: живой товар без меня не трогаешь. Третье, и это главное: клетки не открываешь. Никогда. Ни одну. Даже если зверёк смотрит на тебя жалобными глазками и умирает от жажды. Ко мне подошла, сказала — я открыл.
Алиса приложила руку к сердцу.