Страница 44 из 81
Левой рукой я вытащил из Инвентаря маленький зип-пакетик. Внутри лежал невесомый клочок шерсти насыщенного фиолетового цвета. При свете люминесцентных ламп шерстинки отливали аметистом.
Архимед на моём плече подавился воздухом.
— О-хо-хо! — выдохнул какаду, округлив глаза. — Фокус-покус! Птичка знает! Птичка видела! Будет бабах!
Из Инвентаря в белой вспышке появился увесистый кусок тунца. Потом — пластиковая бутылка с водой, разделочная доска, миска, ложка, нож, пакет рыбьего гранулированного корма и одноразовые перчатки.
Я открутил крышку бутылки, налил в посудину. Пинцетом извлёк из пакетика фиолетовый клочок, опустил в воду. Следом — щепотка Золотой Пыльцы. Крупинки посыпались в чашу, как крохотные звёзды.
Начал размешивать. Реакция пошла моментально, как от чтения заклинания. Шерсть вздрогнула, свернулась в спиральки и начала растворяться, окрашивая воду в густой аметистовый цвет. Потом вода вспыхнула и приобрела насыщенный золотистый оттенок, как расплавленный янтарь. Запахло чем-то сладковатым, цветочным.
Высыпал в миску рыбий корм — крупные коричневые гранулы, богатые белком и жиром. Гранулы жадно впитали золотистую жидкость, разбухли, потемнели. Натянув перчатки, я размял массу в густую вязкую пасту. Скатал плотный шарик размером с мандарин. Ножом сделал глубокий разрез в тунце и затолкал шарик внутрь, утрамбовав пальцами. Мясо сомкнулось вокруг начинки.
Динь-динь!
Кулинарное шоу «Сделай мутанта на коленке» объявляется открытым. Система восхищена вашей жаждой наживы!
«Эта акула лежала в стазисе с тех пор, как я её получил. Её фактически не существовало. Для неё нет ни аквариума, ни документов, ни будущего, и единственный шанс на настоящую воду и настоящую жизнь — вот этот человек. И я сделаю акулу такой, чтобы он её любил, а не просто засунул в аквариум и забыл».
Система промолчала. Первый раз за долгое время ей оказалось нечего сказать. Но зато у меня нашлось что спросить.
«Не ленись, рассчитай вероятность успеха, дорогая. Только без иронии, дай цифры».
Расчёт вероятности… Анализ совместимости компонентов… Сопоставление с биологическим профилем цели…
Вероятность успешной мутации: 94%.
Примечание: Шанс того, что рыба просто подавится вашим «шедевром», составляет 6%. В любом случае, зрелище обещает быть незабываемым.
Стук в дверь.
Одним движением я убрал посуду, перчатки, пакет от корма и пыльцу в Инвентарь. На столе осталась только доска с тунцом. Рядом с ней я материализовал распахнутый чёрный футляр. Пустой, подкладка из тёмно-синего бархата хранила отпечаток чего-то округлого. По факту, я перед выходом из магазина просто впечатал туда мячик, который любит грызть Зефир. Но смотрелось так, будто там только что лежал какой-то артефакт.
— Войдите.
Давид скользнул в подсобку. Его взгляд прошёлся по столу — рыба, пустой футляр — и на лице посредника проступило едва уловимое понимание.
— Вы что-то задумали, — сказал он. Это прозвучало как факт, а не вопрос.
— Ядро, — я кивнул на футляр. — Катализатор эволюции. Больше такого у меня нет, так что второй раз этот фокус не повторю.
Про ядра все знают — это обычный путь эволюции. Добывать их сложно, данжеры-охотники рискуют жизнью ради них. Стоят они дорого, результат не гарантирован, а применение опасно. Но совершенно легально. И главное, это снимает любые подозрения в нестандартных способах развития питомцев. Пусть я и сказал клиенту, что акуле нужно просто покушать, но даже ёжику будет понятно, что зверь эволюционировал. Так что прикрытие необходимо.
Давид помолчал. Потом произнёс всё тем же деловым тоном, но с лёгким нажимом на каждое слово:
— Я надеюсь, Денис Валерьевич, что ваш зверь выдержит процедуру. Мой клиент… крайне чувствителен к страданиям животных. И вы совершенно точно не хотите, чтобы такой человек проявил к вам неблагосклонность.
Я посмотрел ему в глаза и улыбнулся. Холодно, одними губами.
— Тогда нам обоим стоит помолиться за успех, ведь привели меня сюда именно вы.
— Аминь! — торжественно провозгласил Архимед. — Рыбке — удачи! Птичке — орех!
Мы вышли из подсобки. Я нёс тунца на доске, как блюдо в зал ресторана. Заказчик даже не повернул головы — лежал в шезлонге и отрешённо перебирал остатки виноградной грозди.
Я подошёл к краю бассейна и посмотрел вниз.
Акула кружила у дна, как заведённая. Обтекаемое тело скользило в толще бирюзовой воды, грудные плавники чуть подрагивали, корректируя курс. Она уже освоилась, и стрессовые выбросы из жабр прекратились.
Я закрыл глаза и потянулся к ней по каналу.
Никаких слов. Акулий мозг — древняя, примитивная машина, заточенная под три задачи: двигаться, есть, выживать. Лобные доли размером с горошину, зато обонятельные луковицы — с грецкий орех. С ней нельзя разговаривать, можно только транслировать образы и ощущения.
Я послал ей запах. Жирный, маслянистый, тёплый — свежий тунец, кровь в мышечных волокнах, сытный белок. Потом — ощущение покоя. Безопасность. Отсутствие угрозы сверху, с поверхности.
Акула замедлилась. Круги стали шире. Её тело чуть развернулось, и я поймал краем восприятия искру интереса. Поднял тунца с доски и вытянул руку над бассейном. Кусок рыбы завис над водой, с него закапал розоватый сок.
— Дэнька, р-руку убери! — зашипел Архимед, нервно прыгая на моём плече. — Рыбка сделает кусь!
Акула рванулась.
Три метра мускулов, хрящей и зубов выстрелили из глубины вертикально, как торпеда. Вода расступилась, вспенилась, и из бирюзового столба взметнулась коническая пасть с рядами треугольных зубов. Челюсти сомкнулись на тунце буквально в паре сантиметров от моих пальцев. Вышло слегка позёрски, но я просто не удержался.
Капли ударили в лицо. Рыба исчезла. Акула всей своей массой рухнула обратно в бассейн, вода плеснула через край, едва не добравшись до лежака. Охранники синхронно выставили невидимый барьер.
— ПОЛУНДР-Р-РА! — истошно завопил Архимед, шарахнулся с плеча, взмыл к потолку и заметался кругами, хлопая крыльями, как обезумевший вертолёт.
— РУКУ! РУКУ ОТКУСИЛА! БЕШЕНАЯ РЫБА! ВЫЗЫВАЙТЕ СКОРУЮ! ПТИЧКА В ОБМОРОКЕ!
Аноним в шезлонге сел прямо. Бокал замер на полпути ко рту. На его лице проступило нечто похожее на заинтересованность.
— Неплохое шоу, — признался он. — В вас определённо есть искра безумия и отваги, Денис Валерьевич.