Страница 35 из 81
Сразу запахло влажным тропическим лесом. Ватт сонно моргнул и слабо пошевелил конечностями, ища, за что бы зацепиться.
— Идём, батарейка ты моя пушистая, — хмыкнул я, придерживая ленивца под увесистый зад. — Заслужил отдых.
Я донёс его до угла зала, где красовалась свежесобранная деревянная лазалка. Стоило только поднести Ватта к толстой перекладине, как длинные лапы сомкнулись на дереве мёртвой хваткой. Ленивец надёжно повис, удобно пристроив лохматую голову на собственном плече.
— Отлично поработал сегодня, — негромко похвалил я зверя, погладив его по густой серой шерсти в обход выступающей друзы. — Без твоего заряда мы бы того мотылька точно не вытянули. Спи, набирайся сил.
Ватту дважды повторять не пришлось. Он блаженно выдохнул, прикрыл глаза, и в ту же секунду его дыхание стало глубоким и ровным. Полупрозрачные аметистовые кристаллы на его спине едва заметно засветились, начиная впитывать рассеянную ману из пространства магазина.
Я побрёл в подсобку. Чувствовал себя выжатым, но глубоко удовлетворённым. Наживка для Портнихи заброшена, крючок проглочен. Осталось только дождаться, когда леска натянется. А пока можно выпить горячего чая в своём собственном, легальном и работающем магазине.
В подсобке горел мягкий дежурный свет. Ряба как раз ужинала. Услышав мои шаги, она оторвалась от чаши с отборным зерном. Её бирюзовые перья блеснули, а по гребню привычно пробежали золотые искры. Птица с истинно королевским достоинством повернула голову, уставившись на меня одним внимательным глазом.
— Добрый вечер, кормилица. Как смена прошла? — спросил я, направляясь к чайнику.
— Ко, — веско и коротко ответила курица, после чего невозмутимо вернулась к клеванию.
Чайник щёлкнул и зашумел, наполняя тесную подсобку облаком уютного тёплого пара. Я достал из морозилки дежурную пачку пельменей, высыпал порцию в глубокую миску, залил кипятком и сунул в микроволновку. Холостяцкий экспресс-ужин. Через десять минут подсобка наполнилась густым ароматом мяса, теста и чёрного перца.
Тишина — это, конечно, хорошо. Но когда привыкаешь к табору, одиночество начинает давить на уши. Две короткие вспышки белого света — и пространство подсобки перестало быть пустым.
На моё плечо тут же спикировал Архимед, а на диван приземлился Коша.
— Пельмени! — немедленно гаркнул какаду, вытягивая шею так, что едва не рухнул вперёд. — Делёжка! Неучтёнка! Птичке мяса!
Мантикор повёл носом. Его кожистые крылья чуть дрогнули, скорпионий хвост с ядовитым жалом качнулся из стороны в сторону, а из горла вырвалось требовательное мурчание. Коша шагнул вперёд и бесцеремонно потянулся когтистой лапой прямо к моей горячей миске.
— Э, нет, брат, тормози, — я мягко, но непреклонно отодвинул его лапу свободной рукой. — Ты хищник или кто? Там специи, лук и тесто. У тебя от такого гастрономического изыска потом живот вздуется. И это как минимум.
Коша посмотрел на меня огромными янтарными глазами. В них читалось абсолютное несогласие с моей диетологической экспертизой. Он выдал возмущённое «мр-р-ряу», боднул меня головой в ладонь, требуя ласки, и снова упрямо потянулся к миске.
— Тесто! — подтвердил Архимед. — Углеводы! Птичка согласна на изжогу! Давай сюда!
— Ладно, вымогатели, — я усмехнулся, почесал мантикора за ухом, выловил из бульона пару остывающих пельменей и разорвал вилкой пополам, чтобы выпустить пар.
Коша тут же вонзил зубы в мясную начинку, зажмурился от удовольствия и принялся урчать, игнорируя тесто. Котёнок исследует мир, лишь бы потом не пожалел. Архимеду достался кусочек теста, который он ловко перехватил клювом.
— Без желудочного мха не обойдётся, — предупредил я пернатого и закинул в рот пельмень.
— Птичка готова к последствиям!
Ещё одна вспышка, и на свободном табурете появилась главная героиня сегодняшнего вечера.
Маруся выглядела уставшей. Латунная шёрстка слегка потускнела после огромных затрат маны, но в умных карих глазах читалось глубокое удовлетворение от проделанной работы. Макака тихонько вздохнула, села поудобнее и принялась расстёгивать крошечные пуговицы на своём медицинском халатике. Стянула его с плеч, затем аккуратно сняла шапочку с красным крестом.
Я с интересом наблюдал, как бывшая воровка, которая раньше тащила всё, что плохо лежит, теперь с предельной педантичностью разглаживает складочки на ткани. Маруся сложила халат ровным квадратиком, сверху положила шапочку и бережно отодвинула эту стопку на край табурета. Дисциплина и осознание собственной важности — великая вещь.
— Умница, док, — тепло сказал я, протягивая ей варёное рунное яйцо. — Заслужила.
Макака благодарно пискнула, взяла его обеими лапками и стала вертеть, рассматривая золотистые символы на скорлупе. Ряба покосилась на неё со смешанными чувствами.
Дзынь!
Системное уведомление (доставлено с опозданием):
Упс. Во время вашей нелицензированной медицинской практики Система немного засмотрелась на обезьяну-врача и забыла выдать оповещение. Исправляемся!
Ваш питомец Маруся достигла 6 уровня!
Эффективность навыка «Янтарное касание» возросла.
Награда хозяину за развитие питомца: 60 очков опыта.
Я чуть не поперхнулся чаем. Засмотрелась она!
— Тормоз! — тут же выдал Архимед. — Система-глюк! Перезагр-р-рузи роутер!
— И не говори, — я смахнул сообщение. — Наша бюрократическая машина как всегда оформляет протоколы задним числом.
Маруся, не обращая внимания на наши разговоры с воздухом, шмякнула яйцом по столешнице и начала осторожно чистить. Коша под столом доедал свой пельмень, а я сделал большой глоток горячего чая. День определённо удался.
Через несколько минут я отставил пустую кружку, стряхнул крошки с колен и призвал ещё одного постояльца, требующего внимания и социализации.
Воздух хлопнул. В нос тут же ударил свежий аромат луга и клевера. На полу, растерянно моргая огромными и невероятно невинными глазами-маслинами, стояла Белочка. Белоснежная карликовая лошадка. Густая пушистая грива спадала ей ниже колен и отливала перламутром.
— Цок! — Белочка сделала робкий шажок. Крохотное копытце стукнуло по полу.
Она шумно втянула ноздрями воздух, опознала меня, радостно мотнула головой и тут же выдала серию своих фирменных «топотушек» — быстро-быстро перебрала передними ножками, выражая восторг.