Страница 34 из 81
Живность вела себя на удивление тихо — видимо, сказывалась погода… или отсутствие всех свободно гуляющих хищников, которые сейчас находились в Питомнике.
Только в больших морских аквариумах у стены наблюдалось шевеление. В двухсотлитровой рифовой системе, сияющей сквозь полумрак мягким сине-фиолетовым светом, кипела своя жизнь.
На пористых камнях, густо покрытых розовой известковой водорослью, раскинулась мясистая актиния. Она лениво покачивала длинными щупальцами в потоке от помпы, а в её ядовитых объятиях купалась пара ярких клоунов. Крупная самка по-хозяйски оттесняла мелкого самца от центра розетки — классический матриархат в действии.
Мимо, словно бархатный лоскут, пронеслась жёлтая зебрасома. Она методично склёвывала микроводоросли со стекла, то и дело сверкая острым шипом-скальпелем у хвоста. Настоящий местный патрульный.
Но больше всего мой взгляд радовала идеальная тактическая двойка на дне. Рак-щелкун, как заправский бульдозер, безостановочно выталкивал клешнями порции кораллового песка из свежей норы, пока его напарник бычок-подметальщик висел над ним неподвижным часовым, сканируя периметр на предмет угроз. Никакой магии, чистый симбиоз, помноженный на инстинкты.
Идиллию слегка портил только морской ёж-трипнеустес. Этот колючий клептоман стащил пустую раковину улитки-трохуса и нацепил её на себя сверху, как шляпу, гордо вышагивая по многоярусной каменной стенке.
А в соседнем аквариуме единолично расположился наш иномирный морской жгутоносец. Славик прижался к толстому стеклу. Чёрный мешок размером с приличную дыню пульсировал багровыми венами. Его единственный огромный глаз с неподдельным интересом наблюдал за торговым залом. Жгуты-щупальца покачивались в подсоленной воде.
— Привет, чудище, — негромко сказал я.
Подошёл к стеклу и легонько постучал по нему ногтем. Жёлтый глаз уставился на меня. В ментальном канале проскользнул слабый намёк на перекус.
Я коротко шевельнул пальцами. В воздухе возникло едва заметное марево, и в моей руке материализовался увесистый кусок свежей, серебристой макрели. Сдвинул крышку аквариума и бросил рыбу внутрь.
Славик не стал любезничать с добычей. Один из чёрных жгутов выстрелил вперёд, перехватил рыбу и потянул её ко рту.
— Денис Валерьевич, я его уже кормил час назад, — обеспокоенно сказал Юра и вышел из-за прилавка. — Он какой-то одержимый. Чуть из аквариума не выбрался. Я даже испугался.
— Спокойно, — я похлопал парня по спине. — Это нормальное поведение для его вида. Земные осьминоги тоже мастера побега. Особенно, если им скучно или хочется жрать. А Славик вообще из тех, кто может спокойно обходиться без воды несколько суток.
Наклонился к стеклу аквариума и послал в сторону жгутоносца короткий, вопросительный импульс: «Слышь, инопланетянин, не хочешь проветриться? Погулять по залу, размять щупальца?»
Славик продолжил поглощать остатки макрели. В сознании пронеслась ленивая волна. Перевод был однозначным: «Сначала еда. Потом хорошо поспать».
Жгутоносец откусил хвост и втянул рыбу одним мощным всасывающим движением. Затем выпустил облако мелких пузырьков и неторопливо, почти торжественно, уплыл в дальний угол аквариума, забившись в искусственную пещеру из вулканического камня. Там он свернулся в плотный ком, закрыв глаз.
— Ну и характер, — прыснул я. — Практически второй Пых, только водный. Спокойной ночи, проглот.
Я взглянул на наручные часы. До официального закрытия оставалось полчаса. Кулёк всё ещё стоял рядом, выпрямившись по струнке, готовый к любым новым поручениям.
— Так, Юра, — я кивнул в сторону кассового аппарата. — Ты сегодня поработал на твёрдую пятёрку. Денёк выдался насыщенный, так что давай так: своди кассу и иди домой пораньше. Отдыхай.
Юра засуетился, замахал руками, чуть не задев стойку.
— Нет-нет, Денис Валерьевич! Всё нормально, я совсем не устал! Могу ещё полки перебрать или инвентаризацию по грызунам начать, я как раз список составил…
Я посмотрел на него внимательнее. Парень пытался выглядеть бодрым, но плечи чуть просели, а в глазах застыла та самая специфическая пустота, которая бывает у людей после первого полноценного рабочего дня в режиме многозадачности. Он вымотался до предела, просто слишком сильно хотел зарекомендовать себя.
— Юра, — я перебил его спокойным, не терпящим возражений тоном. — В нашем бизнесе важно знать, когда остановиться, чтобы не начать путать хомяков с канарейками. Своди кассу и домой. Это приказ.
Я полез в пространственный карман, достал две пятитысячные купюры и протянул их парню.
— Вот. Считай это премией за прилежание. За то, что заранее зарылся в теорию по кормам и, что более важно, за героическое выживание в условиях нашествия близняшек Прозоровых.
Юра удивлённо уставился на деньги. Во взгляде смешались шок, благодарность и какое-то детское облегчение.
— Спасибо… спасибо большое! — выдохнул он.
В дальнем углу зала тихо шевельнула усиками Тачка. Гигантская мокрица не двигалась с места, но по тому, как она синхронно дернула сегментами панциря, я понял: она тоже помнит тех маленьких «наездниц» и очень разделяет мою позицию насчёт премии за моральный ущерб.
Через пару минут я запер дверь за Юрой и отключил светящуюся вывеску.
На верхней полке стеллажа, среди декоративных коряг, слабо зашуршало. Каменная статуэтка дрогнула, стряхивая с себя дневное оцепенение. Гоша, наша Малая Моховая Гаргулья, неторопливо оживал с приходом темноты. Он вытянул непропорционально длинные мускулистые руки, сладко зевнул, сверкнув плоскими зубками, и потянулся так, что бархатистый зелёный мох на его спине встал дыбом.
Потом вопросительно глянул на меня и спустился на прилавок. Я ласково погладил его по мшистому загривку. Гоша тихонько заурчал, вибрируя под пальцами, как работающий холодильник.
— Привет, ночной дозор, — я достал из-под стойки угощение. Никаких уличных булыжников — только специально заказанные для него окатыши розовой гималайской соли и пара кусочков сладкого кварца.
Гаргуль деликатно сгрёб минералы когтистой лапкой и тут же принялся с громким хрустом ими чавкать, довольно зажмурившись.
Я обратился к интерфейсу Питомника. Воздух рядом со мной пошёл лёгкой рябью, пространство на секунду исказилось, рассыпав горстку призрачных искр. В следующее мгновение мне на руки опустилась тяжёлая, тёплая тушка.