Страница 43 из 93
Белый, с трещиной в углу и пятном от протечки, похожим на Австралию. Я смотрел на него уже… минут десять? Час? Сложно сказать, когда не можешь повернуть голову и посмотреть на часы.
Я попытался моргнуть. Получилось. Уже хорошо.
Попытался пошевелить пальцем. Не получилось. Вообще. Ни одним.
«Шевельни большим… Шевельни большим пальцем!»
Где–то на периферии зрения маячило что–то синее. Кажется, это был дед в своем потертом халате. Я попытался позвать его, но из горла вырвалось только невнятное мычание.
Лицо Фомы появилось над моим. Растрепанные седые волосы, хитрый прищур и улыбка человека, который точно знает что–то, чего не знаешь ты.
— О, проснулся! — радостно констатировал он. — Ну как самочувствие?
Я попытался сказать что–то типа «какого хрена происходит», но вышло что–то вроде «взэ–э–э».
— Не напрягайся, — дед похлопал меня по щеке. — Я тебе вколол миорелаксант. Новая разработка! Экспериментальная! Сутки делал! Ты сейчас не можешь двигаться.
Из уголка моего рта потекла слюна. Я почувствовал это, но ничего не мог сделать.
— Но! — Фома поднял палец. — Дышать можешь. И всё чувствуешь. Это важно. Обычные миорелаксанты дыхалку отключают, а мой нет! Гениально, правда?
Я попытался выразить взглядом всё, что думаю о его гениальности.
— Не смотри на меня так, — обиделся дед. — Это для твоего же блага! Помнишь, ты жаловался, что медитация не работает? Что не можешь найти свой центр силы?
Еще одна попытка что–то сказать.
«М–м–м–э».
— Вот именно! — кивнул старик, будто я согласился. — А знаешь почему? Потому что ты постоянно отвлекаешься! То нога затекла, то спина болит, то в туалет хочется. Тело мешает сознанию работать! А еще на меня гонишь!
Он повернул мою голову так, что–бы я видел всю комнату и отошёл куда–то в сторону. Вернулся со стулом, поставил рядом с кроватью.
— А теперь тело тебе мешать не будет. Оно вообще ничего не будет делать. Лежи и ищи свою звезду. Другого выхода у тебя нет.
Дед уселся на стул и скрестил руки на груди.
— Кстати, чтобы освободиться, тебе придётся найти свою звездочку в Галилее и разогнать ее в вихрь. Тогда магия сама выведет препарат из организма. Это единственный способ. Ну, или ждать часов двенадцать, пока само пройдёт.
Двенадцать часов⁈ Я попытался дернуться. Ничего. Абсолютно ничего. Тело лежало как мешок с песком.
— Да не психуй ты, — Фома почесал нос. — Справишься за пару часов. Ну, может за три. Или за пять. Главное, мотивация теперь есть! Если не успеешь — я потом еще вколю. У меня есть.
Он поднялся и потёр ладони.
— Ладно, ты тут медитируй, а я пока займусь делами. Первый этап обучения, так сказать, начался!
Дед скрылся из поля зрения. Я услышал, как он чем–то гремит на кухне, потом вернулся, таща за собой раскладной столик.
— Знаешь, — он установил столик прямо рядом с кроватью, в пределах моей видимости. — После вчерашнего я жутко проголодался! Погоня, стрельба, нервы… Организм требует калорий!
Он снова ушёл и вернулся с подносом, от которого шел умопомрачительный запах еды.
— Смотри, что я приготовил!
На столик легла тарелка с шашлыком. Настоящим, сочным, с золотистой корочкой. Рядом появилась миска с оливье, следом картошечка с укропом и румяными боками.
У меня непроизвольно потекла слюна. Ещё больше, чем раньше.
— Ох, какой запах, а? — дед демонстративно втянул носом воздух. — Мясо мариновал сам, по рецепту Клавдии Семеновны, царство ей небесное. Она, правда, думала, что это я её мариную, чтобы отжа… но это другая история.
Он уселся за столик, взял вилку и наколол кусок мяса.
— М–м–м! — Фома закатил глаза от удовольствия. — Тает во рту!
Я смотрел на это и чувствовал, как желудок скручивается в узел. Последний раз я ел… когда? До ограбления? Точно не помню.
— Ой, совсем забыл! — дед хлопнул себя по лбу. — Тебе же тоже надо поесть! Нельзя же голодать, пока медитируешь!
Он снова ушёл и вернулся с чем–то в руках. Это была стеклянная банка с мутной серо–коричневой жижей, похожей на… Я даже не хотел думать, на что это похоже.
— Вот! — гордо представил Фома. — Энтеральное питание! Все необходимые витамины, минералы, белки и углеводы. Сбалансированный состав! Гадость… Ой, вкуснотища. Ты бы пальчики облизал, если бы мог.
Он достал откуда–то тонкую трубку.
— Сейчас введем через зонд, и ты будешь сыт и доволен!
Я попытался отвернуться. Мотнуть головой. Хоть как–то выразить протест. Но тело не слушалось.
Дед аккуратно ввёл трубку мне в нос, приподняв голову, протолкнул глубже, а затем набрал огромным шприцом жижу. Как только он начал вводить ее по трубке я почувствовал, как холодная субстанция потекла в желудок. Вкуса не было, но консистенция… Как будто кто–то перемолол в блендере старый ботинок с овсянкой.
— Приятного аппетита! — жизнерадостно пожелал Фома и вернулся к своему столику.
Он демонстративно взял ложку оливье и отправил в рот.
— Ох, хорош салатик! Колбаска докторская, огурчики солёные, горошек из банки… Классика!
Я смотрел на него и ненавидел. Всей душой ненавидел этого старого манипулятора.
Он взял еще кусок шашлыка, откусил, пожевал с видом знатока.
— А мясо–то какое! Вот нынешняя молодежь не понимает, что такое настоящий шашлык. Берут какое–то филе, маринуют в кефире… Тьфу! А надо брать шею, с жирком, и мариновать в луке с минералкой. Тогда и получается…
Он продолжал есть и комментировать каждый кусок. Я лежал, пускал слюни и пытался хоть как–то пошевелиться.
Центр силы. Внутренняя звезда. Где её искать, когда всё твоё существо сосредоточено на запахе шашлыка и ненависти к собственному деду?
Я закрыл глаза. Попытался отключиться от происходящего. Представить темноту, пустоту… Вроде, даже увидел несколько звезд…
Но запах мяса пробивался сквозь любую медитацию.
— Ох, картошечка! — причмокнул дед. — С маслицем, с укропчиком!
Я открыл глаза и уставился в потолок. На трещину. На Австралию из водяного пятна.
Прошло, может, полчаса. Может, час. Дед продолжал есть, периодически комментируя вкус блюд и делая паузы, чтобы отхлебнуть чаю из своей литровой банки.
Внутри меня что–то закипало. Злость? Раздражение? Голод? Всё вместе смешалось в один клубок, который давил изнутри.
— Че… — из моего горла вырвался хрип. — Че за… херня…
Дед замер с вилкой на полпути ко рту.