Страница 42 из 93
Иван сглотнул и вжал педаль в пол. Вторая передача — отсечка, сцепление, третья! Педаль в пол, двигатель надрывается так, что слышно как свистит турбина небольшого дизелька. Отсечка! Сцепление, четвертая, газ в пол!
Броневичок, не смотря на то, что весил немало, разогнался прилично. На скорости, надрываясь двигателем, он влетел по резкой горке и…
— Ваня, тормози! Сейчас взлетим! — выкрикнул дед, но было уже поздно.
Увесистая бронированная тушка инкасаторской машины, возомнив себя самолетом, оторвалась от земли и пролетела метра…
Увы, физика неумолима, поэтому через три метра махина рухнула прямо на развилку. С грохотом, визгом, искрами от удара днища об асфальт. И все бы ничего, но от такого маневра парень не успел нажать на тормоз.
Инкасаторский броневик как шел прямо, так и продолжал идти.
Прямо в новенькое здание из стекла и бетона.
Здание, где только недавно открыли полицейский участок.
Петрович сидел в кресле дежурного и, подперев щеку рукой смотрел на экран телефона. Там, какая–то бойкий мужчина, объяснял как правильно пасынковать огурцы, смачивать попки слюной и получить силу земли.
Петрович не был разгильдяем и плохим работником. Он был заслуженным полицейским, что протоптал тридцать лет в полиции города и повидал всякого. И кровь, и глупость, и жестокость. Он видел все и сейчас, сидя на посту дежурного, он думал об одном.
О том, что завтра, он с чистой душой сдаст оружие, распишется в ведомостях и уйдет домой.
Уйдет навсегда.
Придет домой, заберет жену, сядет в свою, пусть недорогую, но приличную машину и уедет на дачу. Туда, где нет начальников, нет отмороженных на голову идиотов, что дерутся на набережной или устраивают пьяный дебош. Туда, где тихо, спокойно, где важны не показатели, а правильно пасынковать огурцы. Туда, где вечером ты смотришь не на пьяные рожи в обезьяннике, а на красные угли в мангале и шкворчащее мясо.
Петрович был хорошим полицейским. Не брал взяток, работал на совесть, тянул свою лямку как мог и как позволяло начальство. Но в какой–то момент внутри просто что–то сломалось и ему стало все равно.
Бздыщ!
Тонированное стекло разлетелось вдребезги и в просторное помещение влетел инкасаторский броневик. Из него тут же вылетела парочка инкасаторов в балаклавах и бросилась в стороны.
БУДУМ!
Небольшой фургончик влетел вслед за инкасатором и протаранил его сзади. Из него выскочили люди с оружием.
Тут наконец в себя пришла пара офицеров, что выскочили из кабинетов.
— Стоять! На пол! Руки за голову! — раздался крик, но неизвестные с оружием не придумали ничего лучше, чем открыть автоматический огонь.
Бах–бах!
Тра–та–та–та!
Началась перестрелка, крики. Кто–то куда–то бежал. Чуть в стороне с ключами несся офицер к оружейной.
Петрович же тяжело вздохнул, свайпнул по экрану пальцем, включая видеоролик о помидорах, и взял тангенту рации.
— Участок семнадцать, код красный, сценарий «Мыши в цитадели», — произнес он и отпустил кнопку передачи. Причем положение он не поменял, все так же продолжая подпирать щеку рукой.
— Кто? Петрович, чего у тебя там⁈ — раздался голос из динамика.
Тах–бах!
Тра–та–та–та!
— У меня код красный, — спокойно и по большому счету безразлично произнес Петрович. — Сценарий «Мыши в цитадели».
— Как… пш… Петрович, ты там нажрался… пш…
Мужчина тяжело вздохнул, покосился на уголовников, что прятались за машиной и пытались отстреливаться, а затем произнес:
— Перестрелка в участке. Нападающих трое. Нужно подкрепление…
Дверной замок щелкнул и в прихожую вошли Фома и Иван. Молча, не разуваясь, они пришли к дивану и устало плюхнулись в него.
Дед c внуком уставились в одну точку, тупо глядя на выключенный телевизор. Секунд двадцать они сидели молча, после чего Иван выдал:
— План был — дерьмо!
Старик покосился на парня, нахмурился и недовольно буркнул:
— Водишь ты как полное дерьмо! Я тебе куда сказал повернуть? На Заводскую! А ты?
— Там грузовик выезжал, куда мне деваться было? А по Набережной тупик и площадь эта, чертова! Если бы ты ручник не дернул, мы бы просто развернулись и…
— Я не дергал ручник! — воскликнул Фома. — Это ты дернул, поэтому мы по лестнице кубарем полетели!
— Если бы не я не дернул, то мы бы влетели в бетонные перила! И там бы и остались!
— А в горку кто гнал⁈ На кой-черт было так разгоняться?
— Нас догоняли! И я не знал, что наверху горки будет участок! И вообще, это ты придумал этот дебильный план! Нас в том участке чуть не убили!
— Я вообще–то додумался взять балаклавы! И если бы я тебя за шиворот не вытащил, то тебя бы полиция повязала бы, до выяснения, а там…
Иван вскочил с дивана, стянул с головы балаклаву и швырнул в деда.
— Забирай! План твой — дерьмо! Мы деньги там оставили! И ты мне теперь должен!
— Я должен процент, — буркнул дед и тоже поднялся. — И не все деньги там оставили!
— В смысле? — буркнул Хрусталев.
Старик же молча залез рукой в штаны и вытащил оттуда пачку купюр, которую бросил на журнальный столик. За ней еще одну и еще…
— Когда ты успел? — растерянно спросил парень.
— События надо просчитывать, — хмыкнул Фома и достал последнюю пачку. — Я по твоему совсем профан?
Иван глянул на деньги, потом на деда и произнес:
— Что–то явно идет не так… Как я вообще до этого докатился? Когда свернул не туда?
— Нормально все! Тех придурков или повяжут в том участке или убьют. Наших рож никто не видел. Мы были в форме инкасаторов. Деньги… Пусть и не столько, сколько хотелось, мы взяли. Что не так?
— Деда, я через одиннадцать месяцев ласты склею! Мне магии учиться надо, а не экстримальному вождению инкасаторских броневичков! И вообще, где моё лекарство⁈ Гони ампулу!
Фома недовольно засопел, сходил в лабораторию, а спустя минуту вернулся с ампулой.
— Это оно?
— Оно. Учти — тебе не понравится, но это действительно поможет.
— Я смогу управлять силой?
— Да, но тебе не понравится, — снова напомнил дед и достал из кармана упакованный шприц. — Ты согласен с моими методами? Не боишься, что…
Хрусталев тяжело вздохнул.
— Дед, я участвовал в угоне, ограблении, в меня стреляли из ГРАНАТОМЕТА… Думаешь мне есть, что терять?
— Ну–у–у–у…. — протянул старик и пожал плечами.
— Хорош сиськи мять… Поехали!
Потолок.