Страница 84 из 86
Глава 33
Возвещаю всем подданным: живите в любви
Среди народа все чаще звучало новое выражение «разрешение на брак». С тех пор как запрет был снят, Чосон охватила настоящая свадебная лихорадка: сватовства, торжества, веселье – жизнь бурлила, будто пробудившись от долгого сна, и казалось, весь Чосон живет в праздничном настроении. Мужчины и женщины, годами ждавшие этого дня, наконец могли соединиться в браке. Родные, соседи, друзья собирались вместе, чтобы поздравить молодых. День за днем сердца наполнялись теплом.
Знакомства, браки, рождение и воспитание детей вновь стали естественным ходом жизни.
Король Ли Хон один за другим издавал указы, позволяющие людям жить с теми, кого они любят. Каждый из этих указов проходил через руки королевы Соран – по сути, именно она помогала воплотить их в жизнь, облегчая людям путь к созданию семьи.
Больше всего Соран мечтала о том, чтобы сердца людей оттаяли. Из века недоверия и тревоги, что породил запрет, она мечтала провести народ в новую эпоху – эпоху любви, заботы и внимания друг к другу.
Теплый, светлый Чосон – такой могла стать страна, если бы в душах ее жителей поселилось тепло. И потому Хон и Соран старались быть примером: жить в согласии, делить заботы и радости. Тем, как они были вместе, как смотрели друг на друга, они приближали свою мечту – Чосон, где живут в любви.
Если когда-то свет, исходивший от Соран, согревал лишь тех, кто рядом, то теперь он распространялся по всей стране.
Эпоха счастья, которую вместе строили король Ли Хон и королева Соран, уверенно вступала в свои права. Наряду с ней процветал и чайный домик «Адальтан» – теперь, когда влюбленные юноши и девушки без страха готовились к свадьбам, число сердечных тревог и тайн возросло в разы.
Кэи, к всеобщей радости, оправился от болезни и снова раздавал чудесные советы направо и налево, сверкая своей поразительной проницательностью. Делами же заведовали Хэён и Тосок – клиентов стало столько, что одной Хэён было уже не справиться.
Меж тем день свадьбы Тосока и Хэён стремительно приближался – всего-то пара дней оставалась.
Закрыв чайную лавку пораньше, Тосок повел Хэён в ту самую хижину в горах, где когда-то готовился к государственным экзаменам.
– И вы… правда жили здесь? И усердно занимались? – оглядываясь по сторонам, удивлялась Хэён.
– Ну, усердно – громко сказано, но времени провел здесь немало. Ах да, тебе теперь пора звать меня мужем. Мы ведь уже послезавтра женимся.
– Вот послезавтра и начну. Пока… неловко.
Тосок кивнул, умиляясь ее смущению.
– Хорошо. А теперь прошу сюда, – сказал он.
За хижиной стоял большой амбар. Что же там хранится? Тосок распахнул тяжелые двери настежь.
Прежде полки были до отказа забиты конспектами и книгами, благодаря которым Тосок и стал Чон Бончжа, однако теперь они были уставлены совсем другим – любовными романами.
– Я приготовил их для вас, – сказал он.
Хэён, некогда зачитывавшаяся такими книгами, с любопытством огляделась.
– После свадьбы все они станут вашими.
– Но… я ведь теперь такое не читаю, – покачала головой Хэён.
– Что? Значит, тогда вы говорили серьезно?
– Да. Я больше не читаю любовные романы.
– Почему?
Хэён обняла Тосока за шею.
– Потому что в реальной жизни есть кое-кто получше. Вот он – прямо передо мной.
– Кхм… любой герой из книжек наверняка получше меня будет.
И правда. С чего вдруг госпожа Хэён выбрала его?
– И все же по-настоящему сжигает меня тоской и сводит с ума лишь один человек – вы.
На лице Тосока расплылась довольная улыбка.
– Ну, героем любовных повестей мне, пожалуй, не стать… – протянул он. – Зато у меня есть другая специализация.
– Специализация?
– Недаром же меня называли Чон Бончжа. Все благодаря моим обширным познаниям и внушительному багажу теоретических знаний. Не берусь обещать, что сделаю вас самой богатой женщиной Чосона… но самые незабываемые ночи в Чосоне – это я, пожалуй, могу гарантировать.
– Ну что ж… Выгода очевидна.
Хэён рассмеялась – звонко, заразительно.
Как ни крути, но все складывалось просто прекрасно.
Вскоре воздух в хижине наполнился томительным жаром. Слова Тосока оказались не пустым бахвальством: он действительно знал о женском теле удивительно много. Хэён уже не сомневалась: она сделала лучший выбор из всех возможных.
Чон Тосок принадлежал к поколению так называемых «трех отказов» – людей, решивших отказаться от любви, брака и детей ради выживания в мире бесконечной борьбы. Чем неспокойнее становился Чосон, тем отчаяннее он цеплялся за экзамен на государственную службу – единственную, как ему казалось, надежную опору. Презирая собственную нерешительность, он посчитал, что не достоин любви. Но жажда близости, стремление соединить судьбу с другим человеком оказались сильнее любых убеждений. А чувство к Хэён, однажды поселившееся в его сердце, уже не желало угасать.
В конце концов, его верность оказалась не напрасной. Та чистая, бескорыстная привязанность, что он хранил долгое время, наконец вернулась к нему – не обманула, не изменила, а расцвела, открыв перед ним путь, устланный цветами. Теперь, когда Хэён в его объятиях, большего и желать нечего. Переполненный счастьем, он обнял ее еще крепче.
Хэён же когда-то верила, что настоящая любовь существует лишь в книгах. Незаметно для себя она начала мечтать о любви, которая была слишком совершенной, чтобы воплотиться в жизни. Но стоило потерять Тосока, и она поняла – любовь все это время ждала рядом.
Хэён было всего двадцать, и ее первая, чистая любовь отныне перестала быть мечтой – она стала реальностью. И с этого дня она без остатка принадлежала одному мужчине – ее мужу, Чону Тосоку.
В «Адальтане» в последнее время творилось безумное оживление, но на душе у Кэи было пусто.
Сколько бы он ни помогал другим соединять сердца, сам любить по-прежнему не мог. Даже теперь, когда запрет на браки сняли, для него ничего не изменилось. Его время еще не настало. И все же… Кэи хотел верить, что однажды его судьба появится.
Напевая модную нынче песенку, Кэи брел по горной тропе за дворцом:
– Я встретил тебя среди множества лиц… И встреча эта показалась мне сном.
Все вокруг было невыносимо романтичным: лепестки цветущей сливы сыпались с ветвей, будто дождь. «Вот бы рядом был мой человек – и больше мне ничего не нужно».