Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 52 из 86

Глава 21

Неужели сегодня наконец снимут запрет на брак?!

Хёнхи раздраженно поглядывала в окно паланкина.

Сегодня она должна быть прекраснее всех на свете. Несколько часов она приводила себя в порядок – макияж, прическа, наряд… Но погода, похоже, не собирались ей благоволить.

Если так пойдет и дальше – на чистый, светлый подол брызнет грязь с дороги. Придется ступать осторожно, как никогда.

Перед тем как войти во дворец, Хёнхи вышла из паланкина и поклонилась тем, кто ждал ее под навесом: госпоже Со и господину Е, ее родителям.

– Если сегодня вынесут окончательное решение, домой я уже не вернусь, – тихо проговорила она.

Госпожа Со ласково улыбнулась и крепко сжала ее руку.

– Потому я и хочу сперва поклониться родителям.

– Ах, оставь. Запачкаешь платье. Лучше я просто подержу тебя за руку – вот так.

Говорила она мягко, но в душе у нее бушевал шторм. До нее дошли вести: министр военного ведомства был арестован. Более того, в темнице он собственноручно прикончил На Санчжу, совершив преступление, от которого не отмыться.

Если так, то на что теперь надеяться? Остались ли его люди в числе судей? Достаточно ли у них влияния, чтобы возвести ее на трон? Больше всего тревожило другое: король Ли Хон выразил намерение участвовать в третьем этапе лично, как того требует традиция личного отбора.

Госпожа Со, конечно, успела принять кое-какие меры, чтобы этому помешать… Но все же…

Пока исход оставался непредсказуем.

Да, нужно лишь пережить сегодняшний день. Как только власть окажется в их руках, даже провинившегося министра можно будет вытащить, каким бы тяжким ни было его преступление. Разве не к этому дню они так долго шли?

– Последней будешь смеяться ты. Не тревожься, дитя мое, – мягко сказала госпожа Со.

– Но, матушка… если вдруг…

– Такого не будет. И думать не смей, – отрезала та.

Если сегодня Хёнхи провалится, ее ждет пожизненное безбрачие. Лишь в случае особой милости со стороны королевского дома она могла бы стать наложницей. Но допустить провал здесь означало проиграть все.

– Отец… я справлюсь. Пожалуйста, не волнуйтесь.

На этот раз взгляд Хёнхи обратился к ее отцу, господину Е Хёнхо, чье лицо не могло скрыть тревоги.

– Д-да, – пробормотал он.

С тех пор как он отверг Хёнсон в темнице, сказав, что та ему не дочь, тяжесть вины разъедала его изнутри. Он был по-настоящему благодарен судьбе за то, что Хёнсон оказалась жива. Но тогда, дав ложное показание, он словно переступил черту и теперь не знал, можно ли вернуться.

Если он сегодня допустит, чтобы Хёнхи приняла участие в третьем этапе, дороги назад уже не будет. Если она вправду станет королевой Чосона… Тогда ему придется унести правду с собой в могилу. Но сможет ли он? Сможет ли похоронить воспоминания о Хёнсон, чье возвращение наполнило его сердце такой невыразимой радостью?

– Отец, что вы… Я уже должна входить во дворец, – сказала Хёнхи, снова садясь в паланкин.

Господин Е только неловко помахал ей. Он не смог ни благословить ее, ни удержать. Просто молча смотрел, как она скрывается за вратами.

– Странно… – прошептала Хёнхи.

Во двор к тому времени прибыли только два паланкина. А должно было быть три. Отсутствовал паланкин госпожи Сон Хваюн.

Глаза Хёнхи сузились. Она слышала, что та выжила после похищения… Неужели случилось еще что-то? Впрочем, причина не имела значения – любая подойдет. Если бы у Сон Хваюн нашелся хоть какой-то повод не явиться во дворец, это было бы только к лучшему.

Когда паланкин Хёнхи проехал за ворота, госпожа Со крепко сжала ладонь господина Е.

– Не волнуйтесь так сильно. Она справится, – твердо сказала госпожа Со, уловив тревожный взгляд господина Е Хёнхо.

И тут дворцовые ворота снова распахнулись. Через несколько мгновений вышел не кто иной, как Ли Синвон.

Госпожа Со вздрогнула от дурного предчувствия.

– Что еще за дела? – пробормотала она.

Синвон не спеша приблизился к ней.

– Что ж вы не приказываете и не угрожаете, как раньше? Почему отступаете?

– Ч-что вы такое говорите?

Глаза Синвона сузились, в голосе зазвенел ледяной сарказм:

– Сегодня я пришел арестовать вас.

Слова прозвучали страшнее грома. Арестовать? Сегодня?

– На этот раз все будет иначе. Ни о каком освобождении не может быть и речи. Скорее уж вы никогда больше не увидите белого света.

Госпожа Со в замешательстве отступила на несколько шагов, но королевские стражники, стоявшие за Синвоном, ринулись вперед и схватили ее за руки.

– Вы хоть знаете, какой сегодня день?! Подождали бы немного!

– Я как раз знаю, какой сегодня день. Именно потому я и пришел, – ответил Синвон и, склонившись ближе, почти прошептал: – Теперь настал ваш черед за все ответить. Уведите ее!

По его знаку стражники потащили сопротивляющуюся женщину прочь.

– Пустите! Я сказала – пустите! – кричала она, но ее голос терялся в шуме дождя.

Когда госпожу Со увели, острый взгляд Синвона лег на господина Е Хёнхо.

– Господин Е!

Он не произнес больше ни слова, но его взгляд был глубок и проницателен. У господина Е сжалось сердце.

– Вас тоже ждет допрос. Прошу вас явиться в королевский трибунал.

Господин Е, помрачнев, спросил:

– А… моя дочь? Что будет с нашей девочкой?

– Вы о госпоже Е Хёнхи, которая только что вошла во дворец?

Синвон назвал Хёнхи ее настоящим именем – как будто уже не сомневался, кем она была. Господин Е вздрогнул и попытался сохранить невозмутимость, но взгляд Синвона оставался непоколебим.

– Как только вина госпожи Со будет доказана, вашу дочь, разумеется, исключат из числа кандидаток. А возможно, и приговорят к тому же наказанию.

– Но ведь… госпожу Со уже признали невиновной…

– А если теперь вина доказана? Помимо взяток, ее обвиняют в покушении на убийство, похищении, угрозах, незаконном лишении свободы – перечню конца нет.

– Быть того не может…

Но глаза Синвона блеснули, словно лезвие меча:

– Ваше преступление, господин Е, в том, что вы утверждаете, будто ничего не знали. Все это происходило под вашей крышей. Преступницы – ваша жена и дочь. Отговариваться тем, что вы «не знали», не получится. Вы их покрывали.

– Нет… нет, это не так…

– Пора вытащить на свет истину.

Синвон подал знак стражникам, чтобы те забрали и господина Е.

– Я пойду сам, – и, не дожидаясь, пока его схватят, он шагнул под проливной дождь.