Страница 34 из 86
Глава 14
Где тюрьма? Я пойду сам
Для господина Е Хёнхо этот день был полон потрясений. Еще вчера он с умилением наблюдал за тем, как Хёнхи готовится ко второму этапу отбора.
– Старательная ты у меня, – сказал он.
Хёнхи, до самого вечера оттачивавшая глубокий поклон, подняла на него кроткий взгляд и мягко улыбнулась:
– Я просто… стараюсь делать все, что в моих силах.
Госпожа Со тихим, услужливым голосом добавила:
– Сколько ей ни говори «не надрывайся»… все равно доводит до крайности.
Истинного лица своей жены господин Е не знал. Для него она всегда оставалась кроткой, ласковой супругой. Он и помыслить не мог, что именно она сгубила его старшую дочь Хёнсон, что ради отбора замышляла похищения конкуренток и связалась с убийцами. Что была втянута в заговор против короны.
– У меня приказ: вызвать госпожу Со на допрос по делу о подкупе придворных дам из дворца.
Жена? В деле о взятках?
Е Хёнхо сначала не поверил. Госпожа Со пыталась его успокоить: должно быть, произошло недоразумение. Но стоило ему увидеть, как Хёнхи, рыдая, вцепилась в стражников и повисла у них на руках, – и в груди что-то дрогнуло. Но разве могла госпожа Со – та, что сама отговаривала Хёнхи от участия в отборе, – пойти на подкуп, чтобы протолкнуть ее? В его картине мира – нет. Никогда.
Пока Хёнхи рыдала, сидя на земле, он еще верил, что произошло недоразумение. Но потом она вдруг замолчала, вытерла слезы, привела в порядок лицо, переоделась – спокойная, будто ничего не случилось. И в этом спокойствии было что-то чужое, незнакомое. Неведомое.
– Второй этап отбора – государев приказ. Я должна явиться, – тихо произнесла она, прежде чем сесть в паланкин.
После ареста собственной матери такие слова звучали не к месту.
Хёнхи уехала. А он остался.
Остался ждать. Снова и снова задавался вопросом – в чем же, собственно, недоразумение? Может, он чего-то не знает?
А потом явился офицер из Королевского сыскного ведомства.
– Меня вызывают на допрос? Как свидетеля? – Нежданные слова заставили господина Е наклонить голову в недоумении.
– Говорят, объявилась женщина, утверждающая, что она – ваша родная дочь.
Внутри все похолодело. Неужели появилась настоящая Хёнсон? Неужели прямо на отборе вскрылось, что Хёнхи – вовсе не она? Господин Е как никто другой чувствовал свою вину за подлог. Может ли быть… что настоящая Хёнсон вернулась? Спустя семь лет?
С сомнениями – и надеждой – он последовал за стражей во дворец. Еще по дороге к залу дознаний сердце билось все сильнее. Его старшая дочь, Хёнсон… самая болезненная рана его жизни. А если это и правда она? В груди уже ныло. И вот – там, впереди – стояла женщина, которую держали за руки придворные стражники.
За семь лет она повзрослела, окрепла – и… это действительно была его дочь. Без сомнения.
«Жива… жива…» – И что-то внутри него дрогнуло.
Круглый лоб, прямой нос, умный, ясный взгляд. Завидев его, она разрыдалась – крупными, тяжелыми слезами. Что бы с ней ни случилось за эти годы, сейчас она была одета в платье дворцовой служанки.
Неужели… все это время она жила при дворце? Служанкой? Она была так близко… Как же вышло, что они ни разу не пересеклись?
«Отец!» – Казалось, беззвучный крик Хёнсон достиг его сердца.
«Да, дочка моя… Ты жива. Как ты жила все это время?» – Е Хёнхо едва не бросился, чтобы заключить ее в объятия. Он так скучал. Так сильно хотел ее увидеть.
Но взгляд на миг скользнул в сторону – к госпоже Со. Ее, как и Хёнсон, держали стражники. Лицо ее было страдальческим как никогда. Она еле заметно покачала головой и беззвучно зашевелила губами: «Ни в коем случае не признавайте ее. Ради нашей Хёнхи… умоляю».
Е Хёнхо невольно замер. Если сейчас выяснится, что Хёнхи участвовала в отборе под чужим именем, если вскроется, кто она на самом деле, тяжкая кара постигнет всех троих. И госпожу Со, и Хёнхи, и его самого. «Да, мы поступили дурно… и, быть может, нам стоит понести кару за это преступление. И все же…»
«Подумайте о Хёнхи… о ее будущем…» – Губы госпожи Со едва шевелились, но он понял все. Ее взгляд, полный страха и мольбы, говорил лишь одно: нельзя допустить, чтобы и она оказалась в оковах.
И он дрогнул. Перед ним встал страшный выбор. Признай он стоящую перед ним девушку своей дочерью Хёнсон, всей их семье грозит гибель.
Хёнсон исчезла семь лет назад. Ушла, оставила их; а госпожа Со и Хёнхи – нет. Они все это время были рядом.
Да, он действительно скучал по Хёнсон. Сильно скучал. И все же перевес был на стороне семьи, с которой он прожил долгие годы – в радости и в горе.
– Это ваша дочь, Е Хёнсон? – командир королевской стражи посмотрел ему прямо в глаза.
На лице Хёнсон смешались тоска и надежда.
«Пожалуйста. Прошу…»
– Эта девушка…
Все затаили дыхание, ожидая ответа господина Е. А он сказал:
– …мне не дочь.
И медленно покачал головой.
– Отец! – полный боли крик прорезал воздух.
«Доченька, девочка моя, прости».
– Нет. Впервые вижу эту служанку.
Он мечтал об этой встрече. Ждал. Представлял, как скажет: «Ты вернулась». А теперь говорил: «Впервые вижу».
– Отец, отец! Как вы можете! – закричала Хёнсон, захлебываясь рыданиями. Хуже этого не было ничего. Нет ничего страшнее, чем быть отвергнутой родным отцом.
Она трясла головой, будто пытаясь стряхнуть с себя этот кошмар.
Она помнила отца прямым и честным человеком. Почему же он, узнав ее, все равно лжет?
– Это же я, отец. Хёнсон. – Слезы у нее лились потоком. – Отец, неужели вы забыли и нашу мать?
Что-то внутри господина Е Хёнхо оборвалось, хрустнуло, как бамбуковые прутья. Он ни на миг не забывал родную мать Хёнсон, госпожу Ким: скромную, мудрую женщину, которая жила только домом… и умерла слишком рано.
Как только Соран произнесла ее имя, слезы подступили к горлу – но он не дал им волю.
– Отец, если все останется так, я погибну. Спасите меня, прошу…
Сколько бы Соран ни молила, он упрямо отворачивал голову.
Синвон больше не мог выносить этой сцены.
– Послушайте, господин Е, – он решительно зашагал к нему. Если даже он не признает, что Соран и есть настоящая Хёнсон… тогда Хёнхи и в самом деле станет Хёнсон. – Неужели и это вы готовы отвергнуть? – Синвон развернул лист бумаги, который все это время носил при себе.
– Что это?
– Документ со времен сватовства наших домов.
– Что?!
Маска жалости и невинности тут же слетела с лица госпожи Со.