Страница 35 из 86
На бумаге была изображена Соран – такой, какой она была семь лет назад, но безошибочно узнаваемая.
– Изображенная здесь девушка – Е Хёнсон. Та, что должна была стать моей супругой, пока не был издан указ о запрете на брак. Вы и это отрицаете?
Голос Синвона дрожал от едва сдерживаемого гнева. Он и представить не мог, что человек, которого он считал порядочным, способен предать Соран.
– Я не знаю этого документа, – холодно ответил господин Е.
– Что вы сказали?
– Похоже на подделку.
– Подделка?! А эта печать? Это ведь ваша личная печать, господин Е!
Синвон не выдержал и шагнул вперед – стража тут же встала у него на пути.
– Помнится, ты и впрямь собирался жениться на нашей дочери Хёнсон. Ты ведь помнишь ту сорванную свадьбу, верно? Но эта служанка… не Хёнсон.
– Вы правда думаете, что я не знаю, что на свадьбе подменили невесту?
– Да что ты такое несешь… Подменили невесту? Спросите любого у нас в доме – это же нелепица.
Синвон с усилием подавил гнев и повернулся к Соран. Ее, наверное, трясло еще сильнее, чем его самого. Он знал: сейчас главное – не правда, не документ, не обвинения. Главное – ее сердце.
Соран крепко зажмурилась, силясь проглотить подступившую к горлу горечь. Вид ее был столь жалок, что Синвон невольно прижал руку к груди.
И в этот миг в зал дознаний прибыл один из евнухов и объявил:
– Сообщаю, что второй этап отбора завершен.
Значит, пока они были здесь, все уже закончилось.
Соран почувствовала, как внутри все оборвалось.
– Судьям донесли, что после очной ставки с господином Е было решено, что некая служанка по имени Соран самовольно присвоила себе чужое имя.
А-а… Значит, все, что она делала, все, за что боролась, оказалось напрасным. Более того, теперь она официально признана обманщицей, выдававшей себя за особу иного положения. Перед глазами все потемнело, словно мир окрасился в сплошной черный.
– Кроме того, Его Величество…
– Довольно. Ступай, – раздалось у евнуха за спиной.
В зал вошел сам король Ли Хон. Все поспешно отвесили поклоны, но он с дрожащим в гневе взглядом смотрел только на Соран.
Он не мог присутствовать на втором этапе отбора, но, как только узнал, что Соран арестована, бросился сюда без промедления.
Но в зале дознаний творилось немыслимое.
Господин Е Хёнхо – отец, который должен был защитить ее, – отрекся от нее и заявил, что она не его дочь.
Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: он солгал. И, скорее всего, солгал он не потому, что не узнал дочь, а потому что понял: если сейчас признает правду, вся вина ляжет на его семью.
Как и следовало ожидать.
Хон был уверен: стоит поговорить с ним наедине – и тот расскажет, кто его настоящая старшая дочь. Но то, что открылось дальше, ошеломило Хона еще сильнее. Он тоже взглянул на рисунок, который Синвон протянул господину Е.
«Они едва не поженились? Соран и Синвон?»
От изумления у него задрожали руки. Ведь, помирившись с Соран, он недвусмысленно говорил: отныне – никаких тайн друг от друга. Почему же она скрыла, что чуть не вышла замуж за Синвона?
Взгляд Хона был прикован только к Соран.
– Ваше Величество… – заговорил командир королевской стражи Соль Сонхо так, словно только его и дожидался: – Лгала ли вам эта служанка?
Лгала ли… Ли Хон пришел сюда, чтобы снять с Соран обвинение в мошенничестве. Он уже решил простить ей все.
Даже если народ и придворные осудят, он готов был признаться в том, что его и впрямь терзала тень покойной супруги и что из-за этого Соран попала во внутренние покои. Так далеко он был готов зайти. Но…
– Она никогда не лгала вам?
На вопрос командира стражи Хон не смог ответить сразу.
Вместо этого он подошел вплотную к Соран и тихо спросил:
– Правда ли то, что сейчас сказал Синвон? Вы двое едва не вступили в брак?
– Государь, я все объясню… по порядку, – ответила Соран с сожалением в голосе. Она собиралась однажды рассказать ему всю правду – просто ждала подходящего момента. Но теперь все запуталось до предела. Отец отрекся от нее, а Ли Хон смотрел так, будто больше не мог ей доверять.
Соран понимала: при таком раскладе ее неизбежно обвинят в мошенничестве. Наказание ее не пугало – больно было от самой несправедливости. Она так старалась пресечь заговор тех, кто желал сфальсифицировать отбор, а в итоге все обернулось ее поражением. Она так надеялась, что их с Хоном любовь больше ничто не поколеблет, а он теперь так на нее смотрел… Мир почернел – и, казалось, уже никогда не станет прежним.
Как раз в эту минуту тот самый евнух принес новую весть:
– Дочь господина Е Хёнхо, Е Хёнсон, прошла в третий этап отбора.
Соран только и смогла что горестно вздохнуть.
Синвон вспыхнул:
– Но расследование по делу о взятках ее матери еще не завершено! И все же принято такое решение?
– Да, так и сообщают.
У Синвона вздулась жилка на лбу. Насколько же все прогнило? Насколько далеко простирается власть покровителей Хёнхи? Его острый взгляд уперся в министра военного ведомства, господина Чо Сонгюна. Взгляд Хона – тоже. Несмотря на то что отбор назывался «личным», отбор превратился в борьбу за власть, из которой короля попросту вытеснили. Подробности о коррупции вокруг отбора вскрывались одна за другой, а протежируемая кандидатка все равно проходила вперед. На заключительном третьем этапе Хон должен был вернуть себе право решающего голоса. Вернуть королевское достоинство. И не позволить темным силам распоряжаться страной.
– Дознаватель Ли Синвон, – произнес Хон. – Проведите еще более тщательное расследование по делу о взятках, в которых подозревается госпожа Со. Если вина подтвердится, ее дочь немедля исключат из числа кандидаток.
– Слушаюсь, Ваше Величество.
При этих словах у госпожи Со забегали глаза. Теперь оставалось только замять дело о взятке и дотянуть до третьего тура.
– И что до служанки Соран… – Король Ли Хон перевел взгляд на командира королевской стражи Соль Сонхо. – Она никогда не лгала мне и не вводила меня в заблуждение.
Министр Чо выступил вперед:
– Откуда Его Величеству знать наверняка? Позвольте нам установить истину.
– Что?
– Ваше Величество, можете ли вы полностью доверять этой служанке?
Хон скользнул по нему тяжелым взглядом и продолжил:
– Она моя служанка и мой человек. С чего бы мне ей не доверять? Немедленно отпустите Соран. Она ничем передо мной не провинилась.