Страница 21 из 86
«Сколько же времени прошло, – подумал он, – с тех пор как я вот так смотрел на ее спящее лицо?» На сердце становилось тепло; в этом тепле, казалось, таяли и досада, и злость, и вся та колючая суровость. Исчезла и злость за обман, и разочарование, и давние подозрения, что, находясь за пределами дворца, она сблизилась с Синвоном, – все растекалось, как растаявший воск. Осталась лишь тихая, безмолвная нежность.
Она все еще была тем самым существом, которого невозможно было не любить. Такой очаровательной. Такой прекрасной. Такой невыносимо милой. Как же найти в себе силы снова ее оттолкнуть?
В этот миг ее губы слегка шевельнулись. Он замер. Что же ей снится? Похоже, что-то вкусное… Она так забавно причмокивала, будто младенец, ищущий материнскую грудь.
Вдруг ему безумно захотелось поцеловать ее. Губы Соран… в прошлом были слаще всего на свете.
Желание нарастало. Он старался сдержаться, но все равно медленно, вопреки воле, склонился к ее нежным, розовым губам. Он не преступление замыслил – а сердце колотилось как безумное. Казалось, в опочивальне звучит один лишь его гулкий стук.
«Если осторожно… совсем слегка… она ведь не проснется, правда?»
Хон наклонился еще ниже. Один поцелуй – и притвориться спящим. В конце концов, это ведь она первой прижалась к нему. Ну не будет же она жаловаться?
Но… все пошло не по плану. Он собирался коснуться ее губ легко, едва заметно – но сам не заметил, как поцелуй стал куда глубже.
– М-м… – С ее губ сорвался теплый, удивленный выдох.
Соран вздрогнула и проснулась, но Хон даже не попытался остановиться. Он продолжал – решительно, уверенно, будто боялся, что если отпустит, то она исчезнет. Воздух стал головокружительно сладок.
Соран застыла. Она помнила, что уснула, но никак не ожидала, что проснется вот так – в его объятиях, в середине поцелуя. А он все продолжал. Крепче, настойчивей. Опомнившись, она попыталась вывернуться, но Хон не позволил.
И вдруг по всему телу разлилась забытая дрожь. Трепет, притяжение, то давнее, сладкое волнение, от которого сердце замирало и хотелось раствориться в любимом.
Теперь и она уже не могла остановиться.
– Ваше Величество… – прошептала она, оторвавшись от его губ. – Это вы начали.
И, прежде чем он успел что-либо ответить, Соран сама наклонилась и поцеловала его – глубже, смелее. На мгновение он замер от неожиданности. А потом, не сдержавшись, ответил ей – с той же горячностью. Это был не просто поцелуй. Это было признание. Оба понимали: все обиды, недомолвки, страхи – все было только потому, что они по-прежнему любили друг друга.
Соран снова оторвалась от него и заглянула в глаза. Его взгляд, чуть затуманенный, был полон той самой искренности, которую она столько времени не могла разглядеть.
У нее перехватило дыхание.
Он ведь никогда и не менялся. Все, что случилось – и ссоры, и расставание, – было не от равнодушия, а от слишком сильной любви. Она ошибалась, когда видела в нем холод. Когда думала, что он отталкивает ее нарочно. Все это – лишь плохо скрытая боль.
Соран почувствовала, как глаза у нее наполняются слезами. Они проделали слишком длинный путь. Слишком многое пришлось вынести. Но теперь она вернулась к нему – и сердце ее было полно тихой, пронзительной радости. Если бы только можно было остаться вот так – с ним, навсегда.
– Похоже, нам не суждено расстаться, – прошептал Хон ей на ухо.
Этот голос – низкий, с хрипотцой, такой знакомый и родной… Как же она любила его. Как же скучала по нему.
Ей хотелось разрыдаться от счастья.
– Давай снова любить друг друга.
Эти слова пронзили ее насквозь. В горле стоял ком, в груди – жар.
– Вернемся в то время, когда мы были самыми счастливыми.
Она не могла больше сдерживаться. Эмоции накрыли с головой.
– Кроме тебя… мне никто не нужен.
Мир вокруг будто рушился, но все, чего ей хотелось, – прижаться к нему еще крепче. Она зарылась в его объятия всем телом, всем сердцем. И он тоже обнял ее крепко-крепко, словно больше никогда не хотел отпускать.
– Когда я услышала, будто именно я мешаю проведению отбора, то долго не могла простить себя…
– Кто осмелился такое сказать?
Соран вскинула голову:
– Ведь это правда. Из-за меня вы откладывали его. Дайте мне слово… что церемония пройдет как положено.
– Соран…
– Иначе мне не будет покоя в ваших объятиях. Прошу.
Слова были такими искренними, такими отчаянными, что Хон только тихо погладил ее по щекам и ответил:
– Хорошо. Обещаю.
Глаза Соран налились слезами.
– Любовь к тебе – это одно, а выбор невесты – другое. Он состоится, как и положено. Без промедления.
– У меня есть еще просьба. Пусть между нами все останется тайной. Если слух об этом расползется, то во дворце снова начнутся волнения. Скажут, будто у государя уже есть возлюбленная. А сейчас всем – и народу, и обитателям дворца – нужно только одно: уверенность. Спокойствие.
– Да, – Хон кивнул. – Я постараюсь сохранить все в тайне.
Какая разница, если их любовь останется тайной? Она рядом. Этого было достаточно.
– Ты много страдала из-за этого?
– Нет, Ваше Величество.
Щеки у Соран порозовели. Хон осторожно провел большим пальцем по ее лицу, по губам. По тем самым губам, по которым он тосковал так долго.
– Ты можешь пообещать… что будешь рядом, что бы ни случилось?
Соран на миг замялась. Если Хёнхи и правда станет королевой, ей не выжить в этих стенах. Но…
– Я останусь при вас, даже если это будет стоить мне жизни.
Только сейчас, в этот миг, она могла сказать эти слова. Однажды они уже расставались – и память об этой боли отпечаталась в самом сердце. Она не хотела больше думать о расставании. Хотела – хотя бы сейчас – поверить, что их любовь будет вечной.
– Не смей умирать. Что тогда останется мне? – тихо проговорил Хон, крепко сжав ее ладони.
Еще раз потерять любимую женщину – это было бы хуже смерти.
– Хорошо, Ваше Величество, – кивнула Соран. Она не желала снова причинить ему боль. Она должна выжить. Ради него. – Я люблю вас.
Их дыхание вновь слилось воедино, по телу разлилось странное, сладкое томление.
Они уже знали друг друга. Их поцелуи становились все жарче, а тела готовились к следующему шагу.
Хон посмотрел на Соран, и в его взгляде загорелась решимость. Эту ночь он проведет с ней.