Страница 51 из 81
— Не, еще рано, — Колянстоун поднял голову к небу, словно пытался определить время по солнцу. — Точно рано. Палыч ближе к ночи сюда выбирается, когда уже до трясучки доходит, мужики добрые и помогают. Надо его где-то рядом искать, далеко он не уходит.
Я кивнул, поняв все без лишних слов. Поэтому сформировал Невод и накинул на окрестности. Заклинание получилось что надо, обширное, плотное, вот только мне не понравилось, как отозвалась рука на проявление хиста — на мгновение судорога стала такой сильной, что я чуть не закричал от боли. Дела… Это так всегда теперь будет?
Впрочем, выяснилось, что все это было не зря, потому что в мои сети попался один искомый объект. По крайней мере, другой нечисти здесь больше не нашлось. Причем, если Невод не обманывал, то этот самый Палыч оказался совсем недалеко.
— Туда, — махнул рукой я, словно у головешки был выбор отправиться не в ту сторону.
Спустя пару минут, свернув в один из дворов, мы обнаружили искомый объект. Потому что Палыч сейчас напоминал кого угодно, вот только не нечисть. Скорее даже полумертвого бомжа, ибо черт лежал на разложенном картоне прямо на ступенях в подвал. Да и вообще, если бы я не ориентировался по хисту, а опирался исключительно на внешний вид, то вполне мог пройти мимо.
Палыч облачился в сто одежек, на голову нацепил какую-то безразмерную растянутую шапку, а из-за всеобщей чумазости широкий полунос-полупятачок не так бросался в глаза. Ну, поглядишь, просто некрасивый человек.
— Буди, — улыбаясь, заявил Колянстоун.
— Ты уверен? — поинтересовался я. Потому что Палыч не только выглядел как бездомный, но еще и пах соответствующе.
— Да, а то он до вечера спать будет. Растолкай его, Миша.
Я вот в жизни занимался разными неблагодарными делами: работал опером, пытался стать лучшим другом девочки-подростка, старался быть честным и справедливым к людям. Теперь к этому списку добавилась побудка пьяного черта. Я положил Колянстоуна и принялся толкать нечисть. И когда Палыч открыл мутные глазки, то его взгляд выражал что угодно, но точно не благодарность.
— Че? — протянул он.
— Это, вставать надо, — я обернулся на головешку, ожидай поддержки.
— Кто рано встает, того весь день имеют, — хохотнул Колясик. — Кто поздно встает, того уже отымели.
— У-у-у… — утробно замычал черт, хватаясь за голову. — Ты, что ли, огрызок?
Колянстоун на подобное обращение не обиделся. А я понял самое главное, Палыч был не пьян. Он находился как раз в наиболее страшном состоянии для пьющего — похмелье. Причем, судя по звуку, довольно сильном.
— Миша… — успел произнести Колянстоун.
Однако я уже и сам все понял. Ловким жестом вытащил со Слова бутылку водки и протянул черту. А тот, несмотря на дрожащие руки, крепко схватил ее, ловко свинтил пробку и опрокинул в себя. Причем пил он под каким-то хитрым углом, отчего, несмотря на дозатор, уговорил бутылку секунд за пятнадцать. Силен, черт!
— Еще! — осипшим голосом протянул он.
Думаю, не будь у меня второго пузыря, Палыч бы порвал сейчас одного непутевого рубежника на британский флаг. Разве что я только поинтересовался:
— Не быстро? Может, передохнешь.
— Я свою меру знаю. Еще.
Вот хорошо говорить с уверенным в себе существами. Поэтому я вытащил второй пузырь и передал в пользу фонда утомленных нарзаном. Теперь Палыч пил дольше, даже два раза оторвался, чтобы отдышаться. А когда закончил, несколько минут молчал, глядя в одну точку, затем наконец посмотрел на меня.
— Как зовут тебя?
— Миша.
— Палыч, — протянул темную, как смоль, и по-обезьяньи волосатую руку черт. — Спасибо тебе, Миша, ты мне, можно сказать, жизнь спас. Только непонятно, чего будил? Пожар какой?
— Миша, чего там? — подал голос Колянстоун. — Помогло?
Я лишь сейчас вспомнил, ради чего мы проводили все эти манипуляции. Хист почти не отреагировал на слова Палыча. Ну ладно, всколыхнулся, но будто в озеро бросили мелкий камень, зато руку и правда отпустило.
— Помогло, — ответил я.
Черт, который смотрел на нас все это время, покачал головой.
— Вы лучше скажите, чего там в мире делается? Бензин подорожал? И ставку, ставку понизили, у ЦБ же вчера заседание должно было быть. Хотя, погодите, какое сегодня число?
— А ты чего, всем этим интересуешься? — полюбопытствовал я.
— Конечно, мне подкинул бог таланта. Я, видишь ли, Миша, мало того, что чертом родился, так еще и умным, — он стянул шапку, почесав кривые рога, после чего надел ее обратно. — Оттого и пью как собака. Ладно, раз ничего не знаете, пойду к мужикам, потрещу. Эх, как-то рано вы меня разбудили…
Он, чуть пошатываясь, побрел в сторону «Маячка», а головешка вздохнула.
— Палыч даже для черта странный. Но это хорошо, что двух бутылок хватило, давно его не видел, решил перестраховаться.
— Погоди, это что, получается, я в любой момент могу его, как бы сказать помягче, «подлечить» и успокоить свой промысел?
— Э, нет, Миша, я же говорю, это решение тактическое, а не стратегическое. Хист — он вроде живого существа, потому умный. Быстро адаптируется и ко всему привыкает. Если бы все было, как ты сказал, вокруг нас бы толпы кощеев ходили, которые получили рубцы на однотипных действиях. Ладно, поехали уже, а то болтаемся здесь, как хрен в рукомойнике. Ты расскажешь, куда ездил-то?
— Расскажу, — кивнул я. Выяснилось, что в наших делах Колянстоун был не таким уж плохим советчиком. — Скажу больше, если нам нельзя отходить от рубежной жизни, мы под это дело нечисть и приспособим.