Прихоть

Глава 20

Последние метры я преодолела на чистой силе воли. Холл встретил меня светом, слишком ярким после полумрака коридора, и двумя парами глаз, которые синхронно метнулись ко мне.

Кирилл сделал шаг. Быстрый, резкий, будто хотел встать между мной и тем, что находилось на приличном расстоянии, но в одном пространстве с нами. Заслонить, втолкнуть меня назад в коридор.

– Мия, иди наверх! – практически приказал он.

Я не успела даже моргнуть.

– Нет, постой! – Аркадий Викторович подался вперёд, и его голос, властный, отточенный десятилетиями совещаний и переговоров, перерезал воздух как нож. – Она – главная причина нашего диалога. И крайне неправильно оставлять её в стороне.

Я замерла и почувствовала себя экспонатом под двумя прожекторами. Глаза свёкра – холодные, оценивающие, уверенные в победе. Глаза Кирилла – тёмные, напряжённые, со сталью, которая весь вечер звенела в его голосе. Было сложно оценить, кто из них давит сильнее.

Свёкор, кажется, сразу уловил направление моих мыслей. Это читалось по его лицу – короткая, едва заметная вспышка удовлетворения. Он понял, что я на грани, меня трясёт, что во мне сейчас можно копать и что-то вытащить…

И он атаковал.

– Итак, – голос его смягчился, стал почти отеческим, и от этого стало только хуже, – ты наверняка достаточно слышала. Теперь же я хочу услышать тебя, Мия! Действительно ли ты хочешь остаться в этом доме, куда тебя привезли насильно, наплевав на твою репутацию? Либо... – короткая, выверенная пауза, – ты поедешь со мной – с тем, кто максимально заинтересован в твоем благополучии. И я помогу уладить абсолютно всё.

В груди что-то ухнуло вниз.

– Я, по-моему, ясно дал понять, – Кирилл рыкнул, его плечи заметно напряглись. – Она никуда не поедет!

– Я хочу услышать её мнение, – свёкор не отвёл взгляда от меня. – Или ты чего-то боишься, Стахов?

Кирилл свёл брови. Поджал губы. Промолчал.

И сосредоточил взгляд на мне.

Воздух в лёгких стал тяжёлым, вязким. Я чувствовала каждую клеточку своего тела, и каждая дрожала. Колени, ладони, плечи, губы. Внутри всё ходило ходуном, будто я стою на палубе корабля в шторм и пытаюсь делать вид, что под ногами твёрдо.

Я не торопилась отвечать.

Молчание тянулось. Секунду. Две. Пять. И я буквально видела, как с каждой секундой тишины в серых глазах Кирилла что-то меняется. Уверенность дрогнула, сталь на мгновение треснула. В глубине его взгляда мелькнул укол сомнения. Впервые.

И именно это, а не давление свёкра, почему-то решило всё. Я перевела взгляд на мужчину, и раскрыла напряжённые, сухие губы:

– Мне нужно несколько минут, чтобы собраться.

Лицо Аркадия Викторовича мгновенно окрасило удовлетворение.

А Кирилл...

Никогда не видела его таким. Он буквально окаменел. Лицо застыло, взгляд впился в упор, насквозь, до самого моего позвоночника. Будто он впервые увидел меня и не узнавал.

Я заставила себя не реагировать и не отвести глаз слишком быстро. Развернулась, направилась к лестнице, но Кирилл молниеносно оказался рядом. Его рука цепко и безоговорочно сомкнулась на моём локте. Он наклонился близко, давая мне услышать, как сбито его дыхание.

– Что ты делаешь? – тихо и строго спросил.

Я не позволила зрительному контакту длиться дольше секунды. Намеренно отстранилась на полшага, насколько позволила его хватка.

– Я – принимаю решение, – ответила сдержанно. – И ты не можешь запретить мне делать выбор, Кирилл.

Я попыталась высвободить руку, но его пальцы только сжались крепче.

– Я не знаю, что тобой движет, но такие решения нужно прежде обдумать! – Он говорил сквозь стиснутые зубы, явно с трудом контролируя себя. – К тому же ты ещё не до конца выздоровела...

– Мне не нужно ничего обдумывать, – возразила я без уступок, но ровно. – И не стоит переживать о моём здоровье – я не маленькая.

Что-то треснуло в нем. Не снаружи, изнутри, буквально со звуком. Решимость, которая держала его весь вечер, вся эта броня из стали и контроля, на моих глазах начала сыпаться. Стахов смотрел на меня так, будто пытался прочесть ответ, которого я не давала. Будто ждал, что я моргну, отступлю, скажу: «я не всерьез…»

Но я молчала.

Сердце сжалось, горло перехватило. Я была хладнокровна лишь снаружи, и это стоило мне всех сил, которые остались.

– Прекрати этот фарс, Стахов! – победный голос Аркадия прилетел из-за спины Кирилла. – Она сказала тебе о своём решении!

Пальцы на моём локте дрогнули и разжались. Кирилл отпустил. Отступил, давая мне продолжить путь, который я выбрала.

Лестниц. Спальня. Свет. Шкаф.

Руки работали сами, будто принадлежали кому-то другому. Платье. Первое, что попалось под руку. Тёплые колготки. Пальто. Я не думала, не сравнивала – хватала, натягивала, застёгивала – механически, как робот.

Пальцы не слушались на пуговицах. Изнутри что-то настойчиво рвалось наружу. Слёзы подкатывали к горлу горячей волной, стояли где-то за глазами, давили, жгли, но я стискивала зубы. Не сейчас. Не здесь…

Единственное, что диктовал внутренний радар: ты поступаешь правильно. Не потому что хочешь уйти от этого мужчины, а потому что хочешь выйти из-под его влияния. Вообще из-под чужого контроля... Тебя слишком долго дёргали в разные стороны как куклу. Захар. Кирилл. Теперь свёкор. И ни один из них ни разу не спросил, чего хочешь ты на самом деле.

Я застегнула пальто. Провела ладонью по волосам, не посмотрела в зеркало и вышла.

Кирилл стоял там же, где закончился наш непростой короткий диалог. Руки в карманах, плечи каменные, взгляд направлен на меня как прицел. Я старалась смотреть себе под ноги или прямо перед собой. Слишком тяжело… Понимала, что вся эта выстроенная за минуты конструкция из решимости и адреналина рухнет, если встречусь с его глазами. И я в конце концов сдамся.

Каждый шаг был напряжён и вымерен. Я дышала через раз, считая ступени, считая плитки на полу, считая что угодно, лишь бы не думать.

Подошла к свёкру. Остановилась.

– Я готова, – тихо произнесла.

Аркадий по-деловому кивнул, уверенно подхватил меня под локоть, так, будто я предмет, который наконец вернули законному владельцу и направился к парадной двери.

Мы вышли на крыльцо. Я судорожно вдохнула холодный вечерний воздух и почувствовала, как внутри всё сжалось в один раскалённый узел. Я уходила, не оборачиваясь. Но сердце уже трещало по швам...