Прихоть

Быть смелой и решительной вовсе не легко. Это не так как в фильмах, где героиня красиво уходит в закат с музыкой за кадром. Это как: ватные ноги, ледяные пальцы, прикушенная до крови губа и отчаянная, судорожная попытка не развалиться на части прямо здесь, прямо сейчас, на глазах у человека, который считает, что выиграл.

Я прекрасно понимала, что нахожусь в состоянии адреналиновой анестезии. Что потом мне будет очень больно. Что потом накроет с головой и я, возможно, пожалею о каждом шаге, который делаю сейчас.

Но у меня имелась цель. И я хваталась за неё как за стержень, как за единственный ориентир в кромешной темноте.

Машина бизнес-класса ждала за воротами. Чёрная, длинная, с тонированными стёклами. Водитель в строгом костюме молча открыл заднюю дверь пассажирского сиденья. Аркадий усадил меня, обошёл автомобиль и устроился рядом.

– Мы всё уладим, – властно озвучил мужчина, давая отмашку трогаться. – Ты все сделала правильно.

Я не ответила.

Подняла взгляд и посмотрела на ворота резиденции через стекло. Они начали медленно уплывать, обозначая завершение и начало пути, который я выбрала.

Машина плавно катилась по вечернему шоссе, а напряжение в моей груди только нарастало, как перед штормом. Я молча отпускала то, что произошло в доме Кирилла – это тяжелое неожиданное прощание, и собирала ресурсы для гораздо более серьезного шага. Смесь злости и решимости, словно огонь распаляла каждый мой вдох.

Тем временем Аркадий Викторович с кем-то говорил по телефону. Его голос был ровным, уверенным, деловым. Ни капли подозрения или напряжения, будто для свекра всё, что произошло, являлось всего лишь пустяком, который можно обойти и забыть. И то, что дальше будет – тоже. Все уже решено. Все в этом мире можно решить одной его властью.

В какой-то момент я посмотрела прямо на мужчину. Наклонилась к консоли и без сомнений нажала на нужную кнопку. В тот же миг между передними и задними сиденьями выросла разделяющая панель, отсекающая нас от лишних ушей.

Это не ушло от внимания свекра. Он без промедления прервал разговор и сосредоточил на мне вопросительный взгляд.

– Нужно поговорить, Аркадий Викторович, – сказала я ровным, твердым голосом. Хотя внутренности сжимались в комок от надрыва эмоций.

Он прищурился и с налетом недоверия ответил:

– Я слушаю.

Глубоко вздохнув, я незаметно стиснула пальцами пояс пальто.

– Я не вернусь к Захару, – решительно объявила. – И прошу вас посодействовать нашему разводу.

Мужчина свел брови. В его голубых глазах отразился суровый блеск.

– Мия… Я понимаю всю тяжесть и серьёзность ситуации, которая произошла. Но мой ответ – нет, – вынес он непреклонный вердикт. – Что бы между вами ни было…

– Я расскажу вам, что между нами, – бесцеремонно перебила я, забывая о страхе на фоне запала, который рос с каждой секундой. – Я не люблю вашего сына. Более того – ненавижу его всем своим существом уже два года. И он отвечает мне тем же.

Выражение лица Аркадия стало суровей, но я продолжала:

– Два года мы живем в разных спальнях, как абсолютно чужие люди. Он регулярно приводит в дом любовниц, а меня таскает на эти проклятые светские вечера, заставляя демонстрировать всем идеальные отношения. Я просила Захара о разводе, – сообщила чеканным тоном. – Однако он шантажирует меня помощью, которую оказал моему отцу в трудное время. Обещает, что устроит проблемы моей семье. А еще держит на коротком поводке чувством вины, ведь я не смогу родить ребенка вашей семье...

Свекор отвел суровый взгляд и прочистил горло.

– Мне известно, что у вас есть проблемы с зачатием…

– Проблемы с зачатием – это лишь способ манипулирования, – вновь вставила я без уступок. – Ваш сын насильно удерживает меня рядом с собой! А все ради того… чтобы угодить вам. Все ради вашего спокойствия и покровительства, Аркадий Викторович. Так скажите… почему я должна расплачиваться за чужие ожидания? А главное, ответьте себе: удержится ли Захар от соблазна однажды продать меня кому-либо еще раз?

Поджав губы, мужчина молчал, глядя прямо перед собой. Напряжение висело в воздухе, ломая меня на части. Неожиданно Аркадий сделал движение рукой, и разделяющая панель между сиденьями поползла вниз, как гильотина. Разговор был окончен.

Внутри больно оборвалось и сжалось что-то холодное. Горло засаднило, на глаза набежали слезы. Я выпрямилась, ощущая поражение, но рядом с ним… разгоралось и пламя борьбы.

Ничего.

Ничего…

Я была готова к этому исходу. Даже если отец Захара откажется вмешиваться, я не собиралась отступать. И больше не собиралась ни с чем мириться. Всё, что произошло со мной, все что происходило только укрепляло внутри какое-то железобетонное ощущение – мне нечего терять.

Оставшееся время пути прошло в тяжелом молчании. Наконец, автомобиль начал притормаживать и плавно въехал на территорию ненавистного мне дома. Тошнота накатила как рефлекс. И жгучий неконтролируемый гнев за связанные с этим местом воспоминания.

Сделав рваный вдох, я стиснула зубы и приготовилась быть сильной. Но вдруг услышала резкий голос:

– Собери вещи и возвращайся в машину. У тебя десять минут!

В этот же момент водитель открыл дверь со стороны Аркадия Викторовича, и тот, с суровым выражением лица, покинул салон автомобиля. А я на некоторое время оторопела. Просто не могла поверить в то, что он действительно сказал…

В конце концов, дверь с моей стороны тоже открылась, и я больше не стала терять времени. Выбралась из машины, мысленно прикидывая, что нужно собрать в первую очередь.

Свекор шёл впереди, не оглядываясь. На его плечах лежало длинное тёмное пальто, осанка оставалась прямой, и даже сейчас он выглядел так, будто всё происходящее уже давно подчинено его воле. У парадного входа светилась тёплая жёлтая подсветка, от которой каменные ступени казались почти приветливыми. Но внутри меня всё сжималось. Я ненавидела этот дом… За его внешнюю безупречность, за тишину, которая здесь всегда была неуютной и плотной, как в музее. Ненавидела за то, что в этих стенах я слишком долго чувствовала себя не женой и не человеком, а красивой вещью, которую поставили на видное место.

В прихожей пахло дорогим деревом, свежевымытыми полами и едва уловимым ароматом мужского парфюма, который въелся в этот дом так же прочно, как и сам хозяин. Коротко глянув на меня из-за плеча, Аркадий направился в сторону гостиной, а я незамедлительно пошла к лестнице.