Прихоть

Глава 17

* Кирилл *

Медовые спутанные волосы рассыпались по моему предплечью, мокрое от слёз лицо уткнулось в рубашку. Горячая. Даже сквозь ткань чувствовался жар, что продолжало подпитывать тревогу внутри. Как я мог не заметить недомогание Мии? Теперь казалось, что упустил чертовски много времени.

На лестнице она затихла. Не шевелилась, только дышала часто и неровно, но слёзы продолжали впитываться в ткань на моей груди. Маленькое тёплое пятно, которое расползалось с каждой секундой. Я поднимался размеренно, контролируя каждый шаг, стараясь не качнуть её лишний раз. Тонкие пальцы слабо сжимали мою рубашку, будто Мия боялась, что я разожму руки.

В спальне я опустил её на кровать. Осторожно, придерживая голову, уложил на подушку, затем принялся неспешно разворачивать плед, чтобы укрыть бедняжку одеялом. Она лежала с закрытыми глазами: ресницы слиплись, губы побледнели, на скулах горел нездоровый румянец… Я собрался немного приподнять девушку, чтобы вытащить плед, но неожиданно ощутил сопротивление. Мия резко выставила ладони, делая попытку оттолкнуть меня.

– Хватит!.. – вытолкнула хриплым сорванным голосом.

Я замер, а она следом воскликнула:

– Не надо со мной возиться!

Ее глаза распахнулись. Мутные от жара, покрасневшие, злые. Девчонка приподнялась на локте, и я увидел, чего ей это стоило – каждая мышца дрожала, лицо исказилось от боли. Но она всё равно поднялась, упрямая и ощетинившаяся, как загнанный зверёк.

– Не трожь меня! – приказала сурово. – Я сама справлюсь… Сама, слышишь?!

В груди дернуло. Я вновь заметил пелену слез. Мия едва держалась, чтобы не заплакать и одновременно отталкивала меня, и в этом было столько отчаяния, что я на секунду опешил. Но быстро собрался – взявшись за край, ловко вытащил плед, и потянулся вытащить подушку.

– Я сказала хватит! – внезапно выплюнула она, отбиваясь с яростью, на которую явно не хватало сил. – Мне не нужна твои жалость и забота!.. Почему ты вообще здесь, а?! У тебя наверняка куча важных дел!

Стиснув челюсти, я молчал, продолжая расправлять постель. Будто не замечал мокрые, злые глаза, дрожащие губы и руки, которые толкали меня в грудь с силой котёнка.

– А та брюнетка?.. – услышал неожиданный вопрос. – Она разве не ждет тебя?! Или какая-нибудь другая…

Я встретился с глазами девчонки – осознание ударило как током. Вот оно.

Всё встало на место разом, за секунду. Как бы я себя ни успокаивал, появление Марго в ресторане не прошло бесследно. Выбило Мию из колеи, хотя она очень старалась показывать бесстрастие.

Разумеется, я не испытывала самодовольства или торжества. Напротив, ребра сдавило от чувства вины, за то, что не предусмотрел подобную встречу.

Не успел ничего ответить, как Мия внезапно дернулась, норовя встать с кровати. Сбежать, спрятаться от меня и от собственных слов. Я видел, как её шатает – она вцепилась в край матраса побелевшими пальцами, но сил встать не было.

Я резко притянул девчонку к себе. Перехватил руки, сковал запястья одним движением и прижал ее, не давая вырваться. Тело было обжигающим от жара… Конечно, она тут же начала брыкаться. Худенькие плечи ходили ходуном от рыданий, миниатюрные кулаки упирались мне в грудь, но с каждой секундой всё слабее.

Я уткнулся лицом в волосы Мии, ощутил запах шампуня и болезненного пота.

– Нет других, – сказал тихо, но твердо, прямо в медовые пряди, когда от ее истерики остались лишь глухие всхлипы. – Никого не хочу, кроме тебя, глупая…

Замерла. На секунду показалось, что снова начнёт отбиваться, выкрикнет что-нибудь колючее. Но вместо этого из горла вырвался только сдавленный стон, и девчонка обмякла. Вся, целиком. Будто из неё разом вытащили стержень, на котором держались последние силы. Лицо уткнулось мне в грудь, пальцы, секунду назад толкавшие, теперь вцепились в рубашку.

Под моим контролем Мия наконец легла и позволила укрыть себя. Я оставался рядом. В какой-то момент лег за ее спиной, обняв рукой поверх одеяла, и избегая лишнего беспокойства.

Постепенно дыхание девушки выровнялось, стало глубоким и тяжёлым. Она заснула. Но я продолжал неподвижно лежать, слегка касаясь подбородком ее макушки. За окном стемнело окончательно. В комнату заползали длинные тени, и только далёкий свет фонарей бросал тусклые полосы на потолок.

Нужно было подняться, пойти изучить назначение врача. Я умел ставить уколы, но не хотел быть тем, с кем будет ассоциироваться этот болезненный опыт у Мии, а значит стоило позаботиться о медсестре. И температуру не мешало бы померить… Периодически я трогал ее лоб – холодная испарина подсказывала, что жар отступает. Но я решил еще немного побыть с ней, заодно пытался успокоить мысли.

Марго.

Надо же было ей появиться именно тогда, когда я впервые решил побыть с Мией за пределами резиденции. Не по делу, не ради контроля – обычный обед. Настолько обычный, насколько вообще может быть что-то обычное между нами.

И тут она… С безошибочным чутьём на самый неподходящий момент.

Какое-то время мы были интересны друг другу. Ужины, ночи, ни к чему не обязывающий формат, который устраивал обоих. Марго умна, красива, знала правила игры и не требовала лишнего. Идеальная схема. Однако эта связь закончилось еще до того, как я привёз Мию из дома Игнатова. Я стал чаще переносить встречи, любовница перестала под меня подстраиваться, и мы обоюдно приняли решение.

Когда Марго отвела меня к бару, я сразу понял, о чём пойдёт разговор. Формально – деловое предложение, совместный проект с журналом, детали которого излагались с нарочитой серьёзностью. Но я слишком хорошо успел узнать ее. Каждый жест, наклон головы, случайное касание моего рукава – всё было направлено на одно: прощупать почву. Выяснить, есть ли ещё для неё место. В моей постели. И в целом в моей жизни.

Но возможно, причина крылась и в более примитивном ключе. Увидев рядом со мной другую, она просто захотела обозначить территорию. Продемонстрировать доступ, близость, право подойти и увести за собой. Маргарита всегда умела играть на таких вещах. Тонко, элегантно, почти незаметно. Но только не для меня.

Я отшил бывшую пассию деликатно. Без грубости и объяснений. Дал понять одной интонацией, что деловое предложение можно обсудить через моего помощника, а для ужина нет весомой причины. Она поняла. Улыбнулась чуть шире, чем следовало, попрощалась и ушла с достоинством, которое женщины надевают поверх задетого самолюбия.