Прихоть

Глава 4

* Мия *

Сознание вернулось не плавно, а упало на меня, как тяжелый, мокрый мешок. Я открыла глаза, и первое, что увидела – незнакомый темный потолок с матовыми светильниками. Второе – цифры электронных часов, стоявших на тумбочке.

Девять утра. Я проспала всего несколько часов…

И тут же, как по сигналу, проснулось тело. Не просто усталое, а разбитое, чуждое, будто его разобрали и собрали заново, вкривь и вкось. В мышцах ног и спины гудела глухая боль, как после марафона. Но хуже всего было между ног – саднящее, пульсирующее ощущение, напоминающее о себе при малейшем движении. Кожа повсюду будто горела, сохранив отпечатки чужих ладоней, чужих губ, пальцев, впивающихся в бедра, и вес мужского тела, придавливающего меня к матрасу…

Следом обоняние поймало запах. Терпкий, мужской – смесь парфюма, пота и спермы, которая засохла на моей коже, стягивая её тонкой, мерзкой плёнкой.

Волна эмоций накрыла с головой.

Это не был медленный прилив осознания. Это был обвал. Стена, которую я кое-как выстроила за ночь из отрешенности и животного подчинения чувствам, рухнула в одно мгновение. Я не просто лежала в чужой кровати. Я находилась в постели мужчины, который купил меня у моего мужа! Меня. Как вещь. Как компенсацию. И я… я…

Тошнота подкатила внезапно. Горький ком сдавленного стыда, унижения и ярости встал в горле, перекрывая воздух. Я резко села, и мир поплыл. Голова закружилась, желудок сжался спазмом. Не думая, я сорвалась с постели. Спотыкаясь о скомканное одеяло, почти побежала и наугад нашла в скудном свете утра, который заглушали плотные шторы на окнах, дверь ванной.

Рука наткнулась на ручку, я ворвалась внутрь и, едва успев обрушиться на колени перед белоснежным унитазом, выдавила из себя жалкие, сухие спазмы. Тело тряслось, слезы выступили сами собой, смешиваясь со слюной. Меня выворачивало наизнанку от острого, невыносимого стресса и всепоглощающего, огненного стыда. Я позволила ему делать все… Не просто позволила, а в какой-то момент сама потянулась, сама просила большего, сама…

Резко дернула головой, отталкивая мысль и смывая за собой. Не без труда поднявшись, подошла к раковине и с силой, от которой заболели зубы, сполоснула рот ледяной водой из-под крана. Но я не чувствовала ничего, кроме внутреннего пожара. В зеркале на меня смотрело бледное, опустошенное лицо с синяками под глазами. Губы были слегка припухшими, на шее… я отвернулась, не в силах смотреть на засосы.

Вернувшись в спальню быстрыми, резкими шагами, я нашла свое платье. Оно валялось помятым комком на том же месте, куда упало вчера вечером – у кровати. Трусики и бюстгальтер – чуть поодаль. Я собрала всё это с таким пренебрежением, будто поднимала с пола ядовитых змей, и снова ринулась в ванную, хлопнув дверью.

Включив душ, выкрутила кран на максимум, почти до кипятка. Пар моментально заполнил пространство. Я встала под хлесткие струи, закрыла глаза и начала тереть себя мочалкой. Жестко, безжалостно, до красноты. Я сдирала с кожи запах Стахова: его прикосновения, поцелуи и липкое, засохшее напоминание о его удовольствии. Я терла грудь, живот и бедра, словно пытаясь стереть самый слой кожи. Вода обжигала, но боль была желанной – она заглушала другую, внутреннюю. Слезы текли по лицу, беззвучно смешиваясь с потоками воды. Я не рыдала. Просто не могла сдержаться от бессильной, всесокрушающей ярости! Она пылала во мне, как белый фосфор, и была направлена лишь на одного человека – Захара. Трусливого, ничтожного, продажного мерзавца!

Мысль о нем заставила впиться ногтями в ладони. Он продал меня, как… шлюху. Чтобы расплатиться за свою же ошибку! Весь наш брак, вся эта жалкая пародия на отношения, мой страх и долгая, унизительная покорность – все это привело к такому итогу… К тому, что я стою в чужой ванне и отмываюсь после ночи с другим мужчиной, под которого Захар подложил меня.

Между тем в этой ярости, черной и густой, родилось вдруг новое, стальное чувство. Оно прорезало стыд и отчаяние, как лезвие.

Я больше ничего ему не должна.

Игнатов сам все разорвал! Этим мерзким поступком освободил меня от всех обязательств, от притворства и от необходимости быть его «женой»! Захар расплатился мной. Значит, счет закрыт.

Я выключила воду, дрожа уже не от злости, а от нового, ясного решения. Оно было как глоток чистого, ледяного воздуха. Развод. Я потребую его сегодня же. Нет… Как только вернусь в его проклятый дом! И пусть только попробует возразить! Пусть попробует шантажировать чем-то! После того, что Игнатов совершил, у него не найдется ни единого аргумента, и ни капли морального права удерживать меня.

Эта мысль давала силы и сушила слезы. Наспех вытершись большим мягким полотенцем, я надела свое черное белье, затем платье. Оно пахло только мной и стиральным порошком. По волосам лишь едва прошлась феном, не желая ни одной лишней минуты оставаться в резиденции Стахова. Оставалось только забрать пальто и туфли из спальни. Глубоко вдохнув, я расправила плечи и решительно толкнула дверь ванной. Однако едва переступив порог, замерла…

Шторы были раздвинуты и теперь холодное зимнее солнце заливало спальню светом. А у окна, спиной ко мне, стоял хозяин дома… Одетый в черную рубашку, заправленную в такие же черные брюки. Он выглядел свежим и собранным, будто только что вернулся с деловой встречи, а не провел пол ночи… Я резко оборвала мысль.

Услышав звук, Стахов медленно обернулся. Его серые глаза встретились с моими. В них не было ни удовлетворения, ни насмешки, ни даже знакомой мне ледяной отстраненности. Просто – спокойный, оценивающий взгляд.

Я уставилась в сторону, почувствовав, как по щекам разливается предательский жар. Руки сами собой скрестились на груди в защитном жесте, отгораживая меня от мужчины и от всех воспоминаний.

– Ты рано встала, – задумчиво констатировал он.

Я проигнорировала это. Глянув куда-то в пространство над его плечом, собрала весь остаток холодной решимости, и вытолкнула:

– Прикажите своим людям отвезти меня домой!

В комнате повисла тревожная пауза.

– Зачем мне отдавать такой приказ? – поинтересовался Стахов без тени иронии в голове.

Меня будто слегка толкнули. Я нахмурилась, пытаясь осмыслить этот абсурдный вопрос.

– Хорошо, – произнесла и мой голос прозвучал резче. – Значит, вызовите такси! Или… – Я наконец отступила от двери ванной. – Я просто уйду сама.

– Нет, Мия, – его слова прозвучали негромко, но с такой непреклонностью, что мои ноги вросли в пол. – Не уйдешь.