Страница 57 из 79
Надя Сова Кладбище
Скрипело старое кресло, оставшееся после деда. Жалобно звякали в шкафу фарфоровые чашечки прабабки. Пытались привлечь к себе внимание. А я смотрела перед собой, пытаясь понять – это я нашла то, что искала, или оно само нашло меня?
Оно смотрело не мигая, трогая кресло и перебирая чашечки. Смотрело моими глазами, трогало моими руками. А я сидела, стискивая бесполезный телефон. В этой комнате меня было двое.
* * *
Былички, легенды, необычные происшествия. Люди вокруг меня сталкиваются с непознанным, рассказывают об этом с благоговейным трепетом. А я просто сижу и слушаю, мне совершенно нечего рассказать. Не было у меня ни встречи с анчуткой, ни дыхания полуденницы. Да даже кикимора не портила жизнь ни мне, ни моим соседям.
«Радуйся, – говорили мне рассказчики. – Тебя они не трогают, не портят жизнь. И не ищи с ними встречи. Потому что раз увидишь, больше спокойно жить не сможешь».
Спокойной-то жизни мне и не надо было. Моя спокойная жизнь превратилась в невозможное болото. День сурка, где утром я ехала на пары, потом на смену в магазин, потом домой. Ужин, спать, пары, смена, повторить. Компания у меня подобралась в институте странная, мы почти не ходили вместе гулять. Все либо работали, либо учились. В том году даже на праздниках не получилось пересечься. Я набрала смен, потому что в праздничную неделю они шли по двойной ставке, подруга моя уехала к родне куда-то под Мурманск. Еще одна подруга засела готовиться к экзаменам. Не знаю, зачем ей это, все равно по одной половине предметов у нее был автомат, а по другой преподы ей за одно присутствие ставили «отлично». В этом году ничего не поменялось. Разве что октябрь выдался теплым и солнечным. Я уже третью неделю носила плащ, который очень любила, и думала лишь о том, на что потрачу зарплату.
А потом поняла, что больше так не могу. Мне нужно вылезать из этого болота. Хочу приключений, стать свидетелем какой-нибудь истории. Не обязательно участником, можно просто подсмотреть одним глазком, чтобы потом всем рассказывать, страшно понижая голос. А приключения все не находились. На моем обычном маршруте – автобус, метро, пройти через парк – было обычно, спокойно и понятно. Все слишком обычно.
И тогда я решила сама создавать приключения вокруг себя. Вот поезд остановился в тоннеле не потому, что диспетчер это передал машинисту, а потому, что огромное существо засело в самом центре, пасть раззявило и ждет, когда мы в нее заедем. А машинист знает, где это существо сидит, и специально слепит его фарами. В тоннеле они включаются ярко, бьют далеко. Существо негодует, вздыхает и отползает в соседний тоннель, вдруг там будет неопытный машинист, и тогда весь состав можно будет заглотить в один присест!
Жаль только, что эта история не сойдет за быличку. Вообще, кому нужны мои фантазии?
Пытаясь вырваться из дня сурка, я закапывалась туда все глубже. Уже и существо в тоннеле больше не вызывало интереса: есть и есть. Деревья все больше раздевались, оголяя ветки в ожидании нового наряда. Ходить через парк становилось с каждым разом все темнее. Среди деревьев чудились странные поломанные фигуры, и я даже не пыталась придумать что-нибудь необычное. Побыстрее бы до дома добежать.
* * *
Живет ведьма Галина, никого не трогает, живет дворник Антон, метет улицу каждый день. Каждый день смотрит вслед ведьме Галине и плюет на то место, куда наступала ее нога. Потом плевок сметается метлой – как бы кто не заметил, что дворник Антон не любит ведьму Галину. А той все равно. Она была когда-то красивой женщиной, умела управлять вниманием мужчин. Но время безжалостно, а со временем сотрудничает жизнь. И вот эта жизнь лупит наотмашь, отбирает красоту и желание выглядеть красиво. Отбирает то самое ощущение, что ты сможешь выбраться из любой проблемы.
Больше не сможешь.
* * *
Усталость словно стала моим постоянным аксессуаром. Я просыпаюсь с ней, хожу по улице, надевая усталость, как жилетку. Усталость забирает все мои мысли, а главное, желание что-то делать.
Я ничего не хочу. У меня нет желаний. И это все не мои мысли, а тех, кто ходит сюда, приносит усталость от жизни, не в силах закопать ее рядом со смертью.
Ее зовут Лиза. Теперь она работает курьером, развозит заказы по квартирам и офисам. Работа тяжелая, денег не хватает, учиться некогда.
А мы – могилы и смотрим, как катается мимо нас Лиза несколько раз за день. Пытается между делом прочитать, что написано на камнях, на крестах, на оставшихся ржавых табличках. Лиза придумывает себе истории, от которых не может потом спать по ночам. Лиза сама становится историей.
Не каждое кладбище хранит легенду, где-то есть кладбище, на котором люди просто лежат, отдыхают от жизни. У нас такое. Спокойное, не очень старое. Даже века еще нет. Хотя некоторые из нас видели камни, на которых уже все надписи стерлись. А в местном реестре о них только одно упоминание – «захоронение начала двадцатого века». Курьер Лиза не проезжает по той части, нет надобности. И не знает она, что там есть то, что она ищет. Та самая история, которую можно рассказывать, понижая голос. Ходит к тому месту только один человек – ведьма Галина. Она что-то знает про человека, что покоится под безымянным камнем. Знает, но никому не рассказывает. Она рассказывала бы дворнику Антону, но слышала, как он плюет ей вслед, а потом виновато стирает плевок метлой. Будь Антон посмелее, он бы заговорил с ней, а она с ним. И тогда, может, про безымянную могилу узнал бы еще кто-нибудь. А пока..
Мы просто наблюдаем.
Галина никогда не пересекались с Лизой. Ведьма не заказывает доставку, а курьер к ведьме не обращается. Но Галина знала, что есть где-то человек, который очень хочет найти легенду. И есть легенда, которая хочет, чтобы ее нашли. Еще Галина знает, что проще всего спросить об этом нас. Но мы не ответим. Потому что ответ для Галины у нас другой. Галине надо задавать вопрос, который она бережет для себя. Вопросы про других ей надо оставлять другим. А себя она боится. Боится ту самую себя, из прошлого. Ту, что могла постоять за себя, за свою команду. Ту, что на шутки о ведьмовстве отвечала колко, но беззлобно. Та Галина осталась в прошлом.
А мы – могилы. Мы смотрим, как Галина придумала себе что-то, что поселила под пустым камнем. И это что-то помогает ей жить дальше.
* * *
— Звонок для учителя! – Она и сама знала, что эта дурацкая шаблонная фраза ничего, кроме смеха, не вызывает, но все равно поморщилась оттого, как класс с воем проглотил комментарий и вывалился в коридор.