Страница 54 из 79
Настя и не знала даже, что было для нее более странным: серые мертвые пальцы, которые по-хозяйски ковырялись за грудиной, или такая бескорыстная нескончаемая доброта. С чего бы вдруг? Закивала только, перебарывая желание расплакаться от облегчения и благодарности, оставила рюкзак и вернулась к Любе.
Они оставили зажженной одну лампу на далеком столе, и подвал погрузился в полумрак. Настя вроде увлеклась беседой, но все же начала нервничать, озираться по сторонам и кутаться в свитер от холода. Это просто в подвале зябко или опять предчувствие, приближение? Не подставит ли она, Настя, под удар еще и добродушную Любу? Не..
Хватит думать. Надо как-то отвлечься.
— Знаешь, – сказала Настя в конце концов и поднялась, – спать что-то не хочется. Покажи мне адреса, ну, которые похожи, а я съезжу и погляжу.
«И заберу всех, кто мог приехать со мной на одной полке», – мысленно добавила она.
Люба прищурилась:
— Ночью?..
— Все равно же полдня проспала. А меня дед дома ждет.
— Да пошли. – Люба вскочила, подтянула к себе куртку. – Погуляем.
— Но ты..
— Но я очень люблю прогулки по спящему городу.
И Настя вновь не нашла в себе сил отговорить ее.
В этой части города, тихой и словно бы чуть заброшенной, не было ничего питерского, величественного или изысканного – Настя с Любой спешили к метро мимо панелек с редкими, чуть затуманенными глазами-окнами, перебегали широкие дороги с подмигивающими желтизной светофорами, огибали лужи и мусорные площадки. Разговаривали о всяком. Люба была студенткой, училась в колледже искусств, но жалела, что не пошла в МЧС – сидела бы на «горячих» телефонах, принимала вызовы, распределяла расчеты.
Она казалась очень серьезной. В ушах покачивались мелкие висячие серьги-зайцы, коса била по спине, в носу блестел пирсинг. У нее не было никаких историй о пропавших родственниках, лишь большая и славная семья; увлечение Толкиеном и настолками, аллергия на молочку, ужасный музыкальный слух. Любовь к архивным документам и расследованиям. Она говорила немного, зато внимательно вслушивалась в Настины слова.
С ней было хорошо, даже если за плечом и мерещились человеческие – человеческие ли?.. – тени, а дробь чужих шагов била словно молотком. Настя спешила, прибавляла шаг. Люба бежала за ней.
Первый адрес – ничего похожего на постамент с пропавшим медведем или описанный дедом дом. Второй, третий.. Метро закрылось, и Люба с Настей шли по пустому бульвару с редкими прохожими, окрашивались отблесками неоновых вывесок, кивали фонарям. Настя сжимала в кармане ключи – если придется отбиваться, если только придется..
Пятый адрес оказался похож – Настя поверить не могла, что все так совпало. Правда, дом был не оранжевым, а грязно-рыжим, с облупившейся штукатуркой, но резными балкончиками. Тяжелая дверь подъезда, липы и клены, чуть впереди парк и круглое, словно плошка, озеро. Они трижды обошли его, понимая, что однорукого гипсового медведя и след простыл, но он больше не требовался.
Настя чувствовала – нашли.
— Погоди, я черкну нашему Виктору. – Люба надавила голосом на букву «о». – Если не спит, то пусть поковыряется по старым домовым книгам, кто тут жил.. Год рождения деда? Этаж?
— Вроде третий. – Настя силилась вспомнить вечер с гипнологом, пустое дедово лицо и могилу с холодной густой водой. – Господи, неужели!
— Да подожди ты радоваться. – Люба присела на черную траву и забарабанила по экрану. Настя набрала деда.
Один гудок, второй. Настя притоптывала на месте. Все забылось: страхи, слезы, бессонница. Вон он, рыжий дом в четыре этажа. Там родился дед, там жили его родители. Что случилось с ними в войну? Почему они так и не нашли сына, эвакуированного за Урал? Столько вопросов.
Столько радости, что получилось.
Возле дома Настя прижалась рукой к шершавой прохладной стене – отсюда идут ее корни, простираются в века, к далеким незнакомым предкам. Что чувствовалось здесь? Трепет, робость, восторг. Настя забывала дышать, забывала сглотнуть слюну, просто стояла и слушала, как живет далекий, но ставший вдруг родным дом. И вот он – парк, и провезти бы деда в коляске по этим улицам, пусть он почувствует и высокое летнее солнце, и свою ладошку в материнской руке, и детство, легкое, довоенное, без забот и боли..
— Да! – сонно рявкнул в трубку дед.
Спал уже, наверное, а телефон валялся где-то рядом с кроватью и пел, выдергивал его из снов.
— Я нашла, деда! Нашла твой дом, парк этот, только медведя тут нет, но все похоже! Очень похоже: и дом рыжий, и балкончики, и..
— Выговорилась? Поспать дай старому человеку.
— Деда, дом! Ты здесь родился, и мы сейчас ищем имена родителей..
— Возможно, Зинаида и Михаил, – пробормотала Люба, не отрываясь от телефона. – Третий этаж, квартира семьдесят два. У них сын как раз по возрасту подходит. Тут чернила выцвели, сейчас еще полистаю..
— Зина и Михаил! – уже кричала в телефон Настя. – Твоих родителей звали Зина и Михаил!
— Господи, ну что за дуру ты мне послал..
Гудки. Настя поднесла телефон к глазам, задыхаясь, – нашлись, нашлись! Столько лет она бродила по форумам и сайтам, читала памятки, как найти далеких родственников, тормошила деда, даже на кладбище вон пошла, и все получилось. Случилось само собой, Насте только и оставалось, что идти следом за подсказками. Но голова у нее, конечно, была безмозглая – разбудила деда, теперь он будет одиноко бродить по квартире, глотать таблетки от давления и думать, какими же они были на самом деле, Зинаида и Михаил. У родителей его, о встрече с которыми он мечтал всю долгую жизнь, ради которых выучился на пилота, лишь сейчас нашлись имена.
— Виктор пишет, что мы молодцы и следом чтобы мы шли в жопу, ему с утра на смену. Утром поднимем архивы, найдем метрики, все разроем. Может, где-то и фото сохранились. Проверим, в общем.
— Спасибо, – хрипло сказала Настя и перевела взгляд на спящее озеро.
Метрах в двадцати от них над водной гладью высоко висел человек. Черный, матовый, пустотелый – его контур с трудом угадывался в тусклом ночном свете. Настины ноги приросли к земле, из головы выбило все счастливые мысли о родственниках.
Человек висел. Не двигался, не касался воды ногами. Парил в воздухе, словно повешенный.
— Люб, – хрипло позвала Настя, – ты тоже это видишь?..
Люба подняла лицо и прищурилась. Телефон выпал у нее из рук. Вскочив, она выматерилась:
— Это еще..
— Тише, – попросила Настя, и сама боясь шевельнуться.