Страница 53 из 79
Рванулся механический голос над головой, объявил об убытии очередной электрички. Настя встряхнулась, но кладбище не исчезло. Новодевичье, конечно. На каждой могиле вместо памятника стоит человек, никакой гнили или будто бы пластиковых белых скелетов, только люди. Пустые, безглазые, молчаливые.
— Девушка, вам плохо? – спросили слева.
— Да, – беззвучно ответила Настя.
Вокзал проступал сквозь кладбище неохотно: вон там, рядом с бронзовым постаментом, вклинился в реальность ларек с газетами, запахло заветренными булочками и дешевым кофе. Пищал металлодетектор, щелкали каблуки. Настя обернулась – сосны чернели вдалеке, но никакой женщины там больше не было.
Ее отвели к лавочке, протянули пластиковый стаканчик с чаем, от сахара язык тут же прилип к нёбу. Настя не запомнила чужого лица, лишь кивала болванчиком и твердила:
— Спасибо, спасибо, спа..
Потом поднялась, оттолкнула протянутые руки и пошла к знаку «автобусная остановка». Знак висел перед глазами красным огоньком, мельтешил и вспыхивал. В газели Настя задремала, на нужной остановке ее будто толкнуло в спину – она повалилась на пол, едва успев выставить перед собой ладони. Вышла под сдавленные охи, покрутила в телефоне карту.
Поисковиков было двое, девушка и парень, они занимали подвал в старом доме где-то на отшибе. На лестнице пахло кошками и плесенью, в комнате горело несколько голых электрических лампочек, гудели компьютеры. Две пары глаз уставились на Настю, когда она ввалилась без приглашения, сбросила рюкзак на пол и взмолилась:
— Мне нужно найти прадеда и прабабку.
— Найдем, – кивнул парень, ничуть не удивившись. Военная куртка, джинсы с прорехами (не модными, а скорее ветхими), бритая голова и татуировка на тыльной стороне ладони. – Виктор.
Настя смотрела на него пустым взглядом и никак не могла вспомнить собственное имя.
Сандалики были бесполезны, ни о каком парке с гипсовым медведем здесь и не слышали. Двое волонтеров занимались чужими электронными письмами, редкими звонками, выковыривали немного из интернета, матерились, много курили. Настя стояла в табачном тумане и готова была расплакаться от бессилия. Помогать ей вызвалась Люба, светлоглазая, с толстой, могучей косой. Люба загорелась найти дедовых родителей едва ли не сильнее Насти. Тут же засела за компьютер, прощелкивая знакомые парки, вглядываясь в тонкотелые липы:
— Нет, нет, этот точно нет, не думаю.. Мм, а вот этот проверим.
— Оранжевое, – блеяла Настя у нее из-за плеча. – А вы только с интернетом работаете?..
— Сейчас на форуме ветку пустим, если где-то фоток мало – покатаемся по паркам, потом в архив зайдем. Ты не смотри, что нас двое, тут целый фонд работает, а мы волонтерим, когда время есть. Еще приметы?
Примет было мало, но Люба не сдавалась. Насте бы ее решительность.
Вместо этого она калачиком свернулась в стареньком, словно бы бабушкином кресле – вязаная накидка, деревянные ножки и подлокотники, цветочная обивка. Прикрыла глаза на минуту. Уснула, конечно, как ей без сна – чтобы не мерещились кладбища, чтобы на любое появление этого вспоминать: наутро вся нечисть сгинет. Кажется, Настю накрыли пледом, сквозь сон она почувствовала теплое прикосновение ворсинок к коже.
Пришла в себя к вечеру. Люба так и сидела, сгорбившись за клавиатурой, будто и не шевелилась даже.
— Успехи? – хрипло спросила Настя, стыдясь, что все проспала.
— Четыре адреса. Про один пишут, что медведь там точно был, у бабки сохранились фотокарточки, но на руках их нет. Медведя вроде как давно снесли и выбросили, но рядом – никаких оранжевых домов. Ищем.
Настя смотрела за ее работой через плечо: мелькали сообщения, поисковики со всей страны «гуляли» по картам, выискивали нужный четырехэтажный дом с балкончиками, окна которого выходили бы на парк. Целое детективное приключение, пусть и в Сети. Какие-то желтые отсканированные документы, диалог с библиотекарем-краеведом – Люба порой бросала пару слов в объяснение, еле оторвавшись от экрана. Сайты, оформленные заявки, архивы, дневниковые воспоминания и поиск по словам – Настя пыталась запомнить на всякий случай, что они делают. Вдруг пригодится.
— Говорить умеешь? – спросил Виктор, вырастая камуфляжем перед глазами: чуть старше Насти, с обручальным кольцом и усталостью во взрослых глазах. Она кивнула.
— Записывай все сказанное, даже глупости, в блокнот – вот сюда. Мы работаем бесплатно, на энтузиазме, оплата не нужна. Сроков из-за этого тоже никаких, а помощь приветствуется.
— Это что же у вас, передача «Найти человека»? – со слабой улыбкой спросила Настя, стряхивая остатки сна. Значит, дело Агнии Барто живет, пусть и другое совсем, уже не послевоенное, не только лишь детско-родительское.
— И «Жди меня» тоже. – Он не понял ничего, сунул ей трубку радиотелефона и исчез.
Настя ответила.
— Девушка, здравствуйте! – защебетало из динамика. – Я подругу хочу найти, она в девичестве была Кочерыжкиной Тамарой Владимировной, мы с ней в Котласе вместе учились, в тысяча девятьсот..
Настя усердно царапала ручкой в блокноте, задавала вопросы – судя по голосу и датам, ей звонила глубокая старушка, жизнерадостная и болтливая. Настя помнила, как каждое мелкое воспоминание, незначительная на первый взгляд деталь может привести к истине, и переспрашивала одно и то же по несколько раз. Белый фарфоровый ангелок на комоде, подъезд с тремя выходами и колясочной, здоровенный дуб во дворе, который даже отец не смог бы обхватить руками, – все важно. Но бабулька рассказывала всю жизнь без остатка: и про старость, и про детей, и про болячки, и про командировки мужа-военного по Союзу, и..
Настя слушала, улыбалась своим мыслям. Одинокая бабушка, забытая. Ей бы поболтать вволю, и уже радость.
За день этот или вечер – в подвале нескончаемо гудели лампочки, а проснувшаяся Настя так и не смогла разобраться со временем – она приняла еще пару звонков, добросовестно записала все приметы, потом оформила заявки для других волонтеров. По бокам от нее тянулись зевки, будто трубные возгласы, Настя нервно ерзала в кресле.
Время шло. Люба забивала пепельницу окурками.
Перед тем как закончить работу, Виктор спросил Настю, есть ли у нее ночлег. Она честно ответила, что нет.
— Со мной оставайся. – Люба просто похлопала по дивану. – Меня из общаги выперли, я теперь тут живу. Вместе фильм глянем.