Страница 39 из 79
Мужчина молчал. Я уже была готова поклясться, что он шевельнулся, будто собираясь шагнуть к нам, как вдруг догадалась: этот мужчина никогда не сдвинется с места. Могильный памятник из темного мрамора слился с сумерками, а кусты, чуть колышимые легким ветерком, создали обманчивую игру теней. Уж не знаю, чем руководствовался заказчик, решивший увековечить память умершего именно этой прижизненной фотографией, да еще выполненной в полный рост. Исполнитель постарался: лицо на камне вышло как живое, даже, кажется, объемное и тоном светлее основного фона. Своеобразное решение.. Но факт остается фактом: выглядело все это как притаившийся в кустах маньяк, спрятавшийся среди могил в ожидании жертвы.
Мы, конечно, засмеялись, обрадовавшись неожиданному спасению, стали наперебой объяснять малышке, что это всего лишь памятник, изображение. Она внимательно выслушала нас, отказавшись слезать с маминых рук, и опять уточнила: «А зачем этот дядя следит за нами, если он умер?»
Больше мы в таких местах не гуляли, хоть бы они сто раз походили на парки. Дочка подруги еще несколько раз вспоминала про «дядю с кладбища», но потом курортная жизнь пошла своим веселым чередом, а встречные дяди были сплошь живые и доброжелательные.
Позже я опять совершенно случайно шла мимо этого кладбища, уже, правда, днем и одна, и решила нарочно зайти посмотреть на испугавшую нас могилку при солнечном свете. Так бывает в южных городках – принимаешь спонтанные странные решения.
Памятник я нашла сразу. При дневном свете сразу было понятно, что это никакой не человек, а обычный мраморный прямоугольник, что изображение плоское, однотонное, без изысков, а уж выбор сюжета его пусть по-прежнему остается на совести заказчика. Я прошлась туда-сюда по дорожке, пытаясь под разными углами и с разных точек поймать тот самый испугавший сначала ребенка, а потом и нас, взрослых, ракурс, ожививший могильный памятник и придавший совершенно обыкновенному лицу такое страшное и голодное выражение.
Нет, ничего не вышло. Будто на самом деле в тот вечер кто-то стоял, скрывшись за кустами, слившись с темнотой могильного памятника, и поджидал.. Чего и кого? Лучше не додумывать. На всякий случай я больше в сумерках на кладбищах не гуляла в южных курортных городках, хотя там много чего бывает..
На нашем кладбище тоже есть такие выглядывающие из-за деревьев мужчины (всегда мужчины), но у нас они в деловых костюмах без дополнительных украшений и вставок, все очень официально. Они все равно похожи на настоящих людей, на тех самых живых людей, которыми были и которые теперь стоят на своей могиле и смотрят на проходящих мимо посетителей кладбища. Нечаянно встретиться с ними взглядом всегда неуютно, хотя такой жутковатый эффект достигается только если смотреть издали, рядом это просто надгробие, не более того.
На самом деле страшнее было встретить того же самого курортно-кладбищенского покойника совсем в другой стороне, на одном сибирском новом кладбище, заросшем густыми, в человеческий рост, лебедой, чертополохом, крапивой и мятликом – все они так и норовят ужалить, уколоть, расцарапать и хлестнуть; на кладбище, расположенном буквально на болоте, о чем ярко свидетельствовали глубочайшие лужи, где печально торчали застрявшие газельки, погруженные в жидкую глину по самое брюхо, всеми четырьмя колесами, и болотное зловоние, которое ни с чем не перепутаешь. Здесь могильные участки настолько плотно прижимаются друг к другу, что приходится буквально ступать по захоронениям («простите, что побеспокоили, спасибо, что пропустили!»), чтобы добраться до своих, поскольку с недавних пор это сибирское кладбище тоже мне родное..
Вот там он и стоял, точно так же засунув руки в карманы спортивных штанов, в этой своей кепочке, с жадным взглядом и неприятной ухмылкой, которая, кажется, предназначалась лично мне. Я вздрогнула, нечаянно встретившись с ним взглядом, хотя был очень жаркий и очень солнечный день, и уж эту черную плиту, на фоне которой он был изображен, никак нельзя было спутать ни с чем другим, кроме как с надгробием. Однако это был тот самый мужчина, вернее, покойник, точнее, надгробный памятник. Нет, конечно, не тот же самый, и даже не близнец, и вообще не родственник, иначе это было бы очень-очень странное и пугающее совпадение.
Я не стала с ним общаться, даже мысленно (как, например, с обитателями участков, через которые перешагивала), просто отвела взгляд и стала продвигаться дальше. Легко можно встретить своего соседа по дому на курорте за много километров от родного города, мир, как говорится, тесен. А как насчет путешествующих соседей по кладбищу?
Подобные монументы есть на разных кладбищах, но посыл их кажется очень языческим: если не смог унести с собой в могилу власть и богатство, то хотя бы так, на картинке: и дорогие часы, и кусочек автомобиля премиум-класса, и расслабленность позы, будто говорящей «да я так в булочную за хлебом выходил, с ролексами и мерседесами», – все это как глиняные фигурки лошадей и деревянные болванчики, изображающие слуг, в могильном кургане какого-нибудь скифского вождя, чтобы после смерти продолжал существовать с привычным прижизненным комфортом. Про них мы тоже знаем много историй, предостерегающих разорителей могил.
Впрочем, сравнение с языческими вождями слишком лестно, а народное представление про приворотника не подходит. Это точно не приворотники, что могло бы оправдать их слишком внимательное отношение к живым посетителям, – захоронения давнишние, я специально проверяла даты, смотрела имя, будто бы оно что-то могло объяснить. Ничего оно не объясняло, абсолютно.