Страница 23 из 79
Нечистая сила
В течение дня и ночью состояние бабушки Ануйки не менялось. На следующее утро я уже еле держала глаза открытыми, но все еще ни разу не сомкнула их. Вспомнила, что не ела со вчерашнего дня и, после того как умылась и попила свежезаваренный чай, затолкала в себя несколько сырых морковок. Желудок жалобно заскулил, получив такое скудное угощение.
Решила выйти на улицу да накопать репы в саду, чтобы сварить похлебку. Вода тоже давным-давно закончилась, поэтому тянуть уже было некуда. Оставив снова бабушку Ануйку дома одну, я отправилась по делам. Пока шла к роднику, все размышляла о кладбище и о цветах мертвецов. Ждана хоть и была обычной деревенской женщиной, не разбирающейся в травничестве и поверьях, все равно не стала бы выкапывать цветы на кладбище для своего сада. Стало быть, они попали к ней иным путем.
Из-за злости я не смогла узнать, как цветы оказались в Жданином саду, да и она была настолько подавлена, что вряд ли сказала бы мне что-то толковое. Но сейчас, казалось, для этого самое время.
— Макар, верно? – спросила я белокурого мальчонку, сидящего на лавке возле палисадника Жданиного дома.
Он играл с деревянным трактором, хотя, если точнее, просто крутил у него колеса. Макар посмотрел мне в глаза, а затем, не ответив, опустил голову. Я не разозлилась, сама была такой, для него я чужая. Но попытки разговорить Макара все же не оставила.
— Почему один здесь сидишь? Мама дома?
Макар поджал губы и отрицательно покачал головой. Я нахмурилась: «Неужто Ждана торчит на могиле мужа, напрочь забыв о сыне?» Решила больше не лезть к мальчонке с вопросами, а проверить, так ли это. Но, оказавшись на кладбище, Ждану я там не обнаружила.
Когда вернулась обратно к ее дому, Макар все так же сидел на лавочке. Я, не спрашивая разрешения, зашла в его дом, проверила все комнаты, но и там было пусто. Пришлось ковылять к соседям, чтобы узнать, куда делась Ждана.
— А нет ее со вчера! – открыв форточку в окне, недовольно сообщила Людочка. – Как схоронили Петрушу, я домой пошла, а Жданка горевать осталась. Я думала, поплачет немного на могиле да придет, но ее и след простыл, даже сына своего у нас не забрала. Я увести его хотела, а Игнат оставил: мол, до утра пусть Жданка погорюет, потом все равно оклемается. А утром ее тоже не нашли, словно и дома не появлялась. Нет нигде Жданки, пропала. – Людочка недовольно цокнула, уперев руки в бока. – И на кладбище он тоже ее не нашел, и уж всю деревню оббежал. Ясное дело, ополоумела от горя баба и куда глаза глядят ушла.
— А он почему здесь сидит? – Я кивнула в сторону Макара.
— Петрушу схоронили, Жданка пропала, так, может, это в нем дело?.. Проклятый он. Молчит, толком не ест и смотрит на меня исподлобья так. Я кошмаров в свой дом не хочу, вот и вывела его!
Я горько усмехнулась и уставилась на Людочку с презрением. Сколько бы беды и горести ни били человека по голове, самые страшные поступки все равно совершали сами люди.
— Игнат завтра поедет в районку, там позвонят куда нужно, и службы заберут его.
— А до этого он тут сидеть будет? – сквозь зубы процедила я.
— Ты не смотри на меня так! Вот сама с проклятиями привыкла жить, вот и возьми его к себе, а мы люди простые, боимся такого.
И Людочка захлопнула форточку, оставив меня стоять в недоумении. Я привыкла, что нас с бабушкой Ануйкой сторонятся, но не ожидала подобного отношения к этому мальчонке. Конечно, не все люди в деревне были настолько ужасны, но от некоторых не только мурашки бегали по телу, но и табуны диких коров.
Я была уверена, что проблемы и беды деревенских – не мое дело, но не смогла оставить Макара одного. Присела рядом с ним на корточки и принялась уговаривать пойти со мной. Макар и словом не обмолвился, но, когда я встала и подала ему руку, он схватился за нее своей маленькой пятерней так быстро, что я даже вздрогнула от неожиданности. Не могла припомнить, чтобы мне приходилось ходить с кем-то за ручку. Увидел бы нас кто с Макаром, точно бы опешил, многие деревенские считали меня чуть ли не одичалой.
Когда пришли домой, я растопила печь и стала готовить похлебку. Чуда не случилось, бабушка Ануйка так и лежала без сознания, только жалобно постанывая время от времени. Макар долго смотрел на нее, он то хмурился, то поджимал губы, и, когда я уже накрывала на стол, чтобы пообедать, он спросил:
— Она тоже мертвая, как папа?
Я ненароком посмотрела на бабушку Ануйку, чтобы убедиться, что она жива. Ее грудь мерно вздымалась, как и минутой ранее, чему я не могла не радоваться. Вести себя с людьми, будь они маленькими или большими, я не очень-то умела, поэтому ответила по-простому:
— Она жива, хотя может умереть. Я очень стараюсь помочь ей, но пока что у меня это не выходит.
Макар кивнул и снова поджал губы. Я усадила его за стол и налила дымящейся похлебки. Пару минут он принюхивался, но затем принялся за еду с удовольствием, я ненароком даже заулыбалась. Не хотелось признаваться себе, что в компании Макара мне и самой стало намного легче. Он, конечно, печалился и молчал, но одиночество мое отступило, мне захотелось думать, что и ему рядом со мной было лучше, чем с Людочкой.
— Не против, если мы с тобой вместе поспим? – предложила я после обеда.
На ночь я бы побоялась оставлять бабушку Ануйку одну, но сейчас можно было поспать и набраться сил.
— На лежанке осталась одна перина, но места двоим хватит. Я, смотрю, ты устал, я и сама еле на ногах держусь.
— Вы спите на печке? – удивился Макар.
— Да. Она теплая и уютная, сам посмотри!
Макар заинтересованно взглянул наверх, на лежанку. Я помогла ему забраться по деревянной двухступенчатой лесенке. Мальчонка прополз до стены, немного посидел, посмотрев на лежанку, а затем все же улегся. Я даже улыбнулась от его невинного, любопытного взгляда.
— Обнимешь меня? – тихо спросил Макар, когда я разместилась рядом. – Мама всегда обнимала меня, когда было страшно.
Я не ответила, но придвинулась к Макару и крепко-крепко прижала его к себе. Бабушка Ануйка тоже обнимала меня и гладила по волосам, когда я пугалась. На глазах выступили жгучие слезы, я прогнала их, чтобы не расстраивать мальчонку. Теперь я была не одна, и следовало сдерживать свои эмоции. Ради этого маленького белокурого чужака..
Усталость сказалась. Буквально спустя мгновение я заснула, да так крепко, что проспала до глубокой ночи. Еще находясь на границе сна и реальности, я услышала мерное сопение рядом с собой, а затем нечто неестественное.
Шварк-клок-клок. Клок-клок-клок-шварк.