Страница 42 из 49
Глава 13 Пусть она скажет сама
Глава 13 Пусть она скажет сама
За последнюю рабочую неделю перед поездкой я дважды перепутала даты примерок. В обоих случаях Марта заметила ошибку раньше, чем ее увидели заказчицы.
Платье нужно было выдать в среду, плащ — утром в пятницу, два жилета можно было закончить после возвращения. Я аккуратно записывала даты и никак не могла привыкнуть к тому, что рядом в календаре стояло рассмотрение дела о Тее.
Дочь, наоборот, старалась о поездке не говорить. Делала уроки, ходила к Далену, спорила с Милой о подписи под общим рисунком. Я не понимала, спокойна ли она или просто не хочет показывать тревогу.
Однажды вечером все-таки спросила.
— Думаешь о палате?
Тея пожала плечами.
— Думаю. Но если буду говорить весь день, от этого быстрее не станет.
Я кивнула и убрала со стола список документов. Она была права хотя бы в этом.
Мирена заранее сообщила порядок: сначала разговор со взрослыми и обсуждение письменных заключений, затем отдельная беседа с Теей. Окончательный ответ выдадут на следующий день. Никакой демонстрации обращения не планировалось.
Я прочла последнюю строчку дочери дважды. На второй раз она остановила меня:
— Я поняла, мама.
— Прости.
— Ты себе прочитай еще раз.
Я посмотрела на нее и рассмеялась. Потом действительно перечитала про себя.
Накануне отъезда Кайрен проводил меня от мастерской до маленькой площади. Мы сели на скамью, с которой был виден ряд закрывающихся лавок. Я держала его руку и думала, что этот обычный вечер почему-то хочется запомнить подробнее: темную полоску на манжете, теплое дерево скамьи, женщину, ругающую мужа за забытый мешок.
— Ты можешь поехать с нами, — сказала я, хотя раньше мы решили иначе.
Он посмотрел на меня.
— Ты хочешь, чтобы я был рядом, или боишься ехать одна?
— И то и другое.
Кайрен кивнул.
— Я могу приехать. Но на самом рассмотрении от меня мало пользы. Записи двора переданы, выводы дает Эдна. Тея может почувствовать, что ей нужно учитывать еще и мое присутствие.
Я знала. Именно поэтому не приглашала его раньше.
— А если мы не вернемся вместе?
Он не стал обещать, что такого не случится.
— Тогда будем разбираться с решением и следующими шагами. Но сейчас у тебя есть что сказать. И у Теи есть собственное желание, которое должны услышать.
Я прижалась лбом к его плечу.
— Я не хочу быть спокойной и разумной еще три дня подряд.
— Тогда не будь здесь.
Мы посидели молча. Я позволила себе сжать его руку сильнее, чем обычно. Позже он проводил меня до дома, поцеловал у двери и попросил написать короткую записку, когда все закончится. Не отчет. Просто известие.
В дорогу Тея взяла одну книгу и коробочку с несколькими камнями. Я удивилась, но не спросила зачем. Возможно, ей нужно было держать в руках что-то знакомое. Мне для этого служили документы, хотя они успокаивали гораздо хуже.
Мы приехали в столицу за день до рассмотрения. Я заранее забронировала комнаты в той же гостинице и теперь знала, какая ступенька скрипит, где горячая вода и во сколько открывается столовая. Знакомые мелочи помогали.
Вечером я разложила бумаги по порядку. Тея села напротив.
— Что они могут спросить?
— Где ты хочешь жить, как проходят уроки, как вы общаетесь с отцом. Может быть, что тебя тревожит.
— А если я растеряюсь?
— Можно попросить повторить вопрос. Или время подумать.
Она покрутила в пальцах маленький гладкий камень.
— Ты бы что ответила на моем месте?
Я почти начала говорить. Потом остановилась.
— Я не на твоем месте. Я хочу, чтобы ты жила со мной, и мне трудно отделить это от любого ответа. Лучше ты скажешь, что сама думаешь.
Тея посмотрела на меня, затем кивнула.
— Я хочу в Лессу. Мне там уже понятно. И с тобой. Но не хочу, чтобы папа решил, будто я его не люблю.
— Это можно сказать вместе.
— Не слишком много?
— Нет.
Мы на этом остановились. Не повторяли ответ, не подбирали слова красивее. Я убрала бумаги и предложила сыграть в дорожные шашки, которые хозяйка гостиницы держала для гостей. Тея сначала отказывалась, потом выиграла у меня две партии и сказала, что я плохо думаю.
— Сегодня да, — признала я.
Утром в палате было прохладно. Я пожалела, что не взяла более теплую накидку, и тут же рассердилась на себя за эту мелкую забывчивость. Тея заметила, предложила свою. Я отказалась, затем поняла, что она просто хочет помочь, и попросила сесть ближе, пока ждем.
Арден появился с представителем. Поздоровался со мной, обнял дочь, спросил, как доехали. На нем был темный мундир без парадных наград. Я знала его достаточно, чтобы понять: он не хотел выглядеть человеком, который давит званием. Но звание все равно входило в комнату вместе с ним, узнаваемое по выправке и по тому, как люди уступали дорогу.
Тея показала ему камень, который держала в руке.
— Помнишь?
Арден взял его, улыбнулся.
— С того островка?
Она кивнула.
Он вернул камень бережно. Я отвернулась к окну, давая им эту минуту. Сегодня мне особенно не хотелось делать вид, будто хорошего между ними не существует.
Нас пригласили в комнату с длинным столом. Мирена сидела в центре, рядом — секретарь и второй член палаты, пожилой мужчина с тонкими очками. Тее предложили подождать в соседней комнате с сотрудницей, пока взрослые обсудят материалы. Дочь спросила, можно ли читать свою книгу. Ей ответили, что можно.
Я проводила ее до двери. Она вошла сама.
Мирена начала с того, что уже не требовало спора: родители разведены, временный порядок соблюдается, адрес проживания известен, содержание поступает, общие уроки продолжаются. Вопрос оставался о постоянном проживании и форме дальнейшего обучения.
Потом предложила Ардену изложить позицию.
Он говорил спокойно и убедительно. О возможностях академии, о широком образовании, о дисциплине, которая помогает способному ребенку не потерять годы. Не называл дочь слабой. Не обвинял меня в неспособности позаботиться о ней. Объяснял, что длительная осторожность может закрепить страх и ограничить будущий выбор.
Я слушала и понимала, почему за ним шли люди. Он умел соединять разрозненные факты в ясный план. В его изложении академия выглядела дорогой к свободе, а мое возражение — желанием оставить дочь в маленьком городе, где ей спокойнее сейчас.
Мне хотелось перебить. Я положила ладонь на край стола и дождалась своей очереди.