Страница 27 из 49
В мастерской прибавилось работы. Готовились к летней городской ярмарке, и люди внезапно обнаружили, что прошлогодняя одежда села, выгорела или перестала соответствовать их вкусам. Марта принимала не все заказы. Я сначала удивлялась, почему она отказывается от денег, потом увидела, как быстро стол покрывается вещами, у каждой из которых свой срок.
— Лучше не взять, чем обещать и спрятаться, — сказала она, заметив мой взгляд.
Мне досталась юбка с тяжелой отделкой, которую заказчица хотела облегчить. Мы с Мартой долго распарывали старые швы. Под одним обнаружилась маленькая монета, застрявшая в подгибе.
— Вот и дополнительная оплата, — пошутила я.
— Вернем. Если присвоить все, что люди зашивают в одежду, можно прослыть воровкой, а не хорошим мастером.
Вечером хозяйка юбки обрадовалась монете так, будто мы нашли драгоценность: ее маленький сын сунул туда «на счастье» перед своим первым отъездом из дома. Я отдала ей находку и неожиданно вспомнила деревянную птицу на Теином комоде.
Дочь в это время спорила с Милой наверху. По лестнице донеслось возмущенное:
— Нельзя всю воду на карте красить одинаково!
Я улыбнулась и вернулась к шву.
О возможности первого полного обращения Кайрен заговорил через несколько дней. Не с торжественным видом, а после обычного занятия, когда Тея сама спросила, что будет дальше.
— Эдна считает, можно попробовать короткий переход на земле, — сказал он. — Если ты хочешь. Не сегодня. Сначала покажем, как устроено место и как возвращаться.
Тея мгновенно посмотрела на меня.
Я заставила себя не отвечать за нее.
— Я хочу посмотреть, — сказала она.
Дален провел нас на отдельную площадку. Там было больше свободного места, песок лежал ровным слоем, ширмы закрывали угол для переодевания. Невысокий навес позволял укрыться от солнца. Никаких зрителей, кроме тех, кого согласится видеть сама Тея.
Он объяснил, где будут стоять наставники, где оставят воду и одежду, как обозначить остановку после перехода в другую форму. Попросил Тею несколько раз повторить знак в человеческом виде, чтобы не вспоминать в самый трудный момент.
— Я могу передумать утром? — спросила дочь.
— Можешь передумать и через минуту после начала, — ответил Дален. — Тогда остановимся на той части, которая получилась.
Кайрен показал, как поставить ноги и распределить вес. Затем попросил Тею пересказать последовательность своими словами. Она перепутала два шага, поправилась и сердито посмотрела на нас, ожидая замечания. Никто не сделал из ошибки события.
По дороге домой Тея молчала. Я тоже не говорила, что все обязательно получится. Вместо этого спросила, хочет ли она поужинать наверху или с остальными.
— С остальными, — ответила она. — Только ты Марте не рассказывай заранее.
— Хорошо.
— И Миле. Я сама потом.
— Договорились.
Ночью я слышала, как дочь переворачивается. Дважды подходила к ее двери и оба раза уходила, не постучав. Утром Тея выглядела усталой, но решительной. Съела больше обычного, потом отложила хлеб.
— А если меня начнет тошнить от волнения?
— Скажем Эдне. Она будет там.
— Я знаю.
Я допила чай. Дочь посмотрела на меня и спросила:
— Ты будешь смотреть?
— Если хочешь.
Она подумала.
— Будь у ограды. Только не вставай, если я сама не позову.
Я кивнула. Соглашаться было страшнее, чем хотелось показать.
Во дворе все приготовили заранее. Эдна коротко поговорила с Теей и проверила, как она себя чувствует. Затем дочь ушла за ширму. Я села у ограды, сложила руки на коленях и решила не пытаться прятать их под сумкой: если будут дрожать, это моя задача.
Кайрен подошел на минуту.
— Мы не ждем от нее ничего сверх того, что она сможет сделать, — сказал он.
— Я понимаю.
— Я знаю, что понимаете. Просто напоминаю перед началом.
Он ушел, а я подумала, что мне действительно нужно было услышать это еще раз.
Тея вышла в свободной учебной накидке. Волосы убрала под мягкую ленту. Посмотрела на меня, затем на отметку в песке.
Сначала все шло так, как на прежних занятиях. Она сосредоточилась на дыхании, медленно перенесла вес. Я увидела чешуйки на запястьях и не встала. Дочь держала глаза открытыми.
Дальше изменения пошли быстрее. Кайрен говорил негромко, Дален оставался сбоку, готовый поддержать, но не касался. Тея на мгновение качнулась и сама расширила опору, как ее учили. Накидка разошлась по подготовленным застежкам; я смотрела только на лицо дочери, пока оно еще сохраняло человеческие черты.
Потом на песке стоял небольшой медно-коричневый дракон.
Я не сразу поняла, что дышу слишком часто. Передо мной была Тея — и одновременно существо, к движениям которого я совершенно не привыкла. Крылья оставались сложенными, хвост неловко лег в сторону. Девочка переступила передней лапой, посмотрела вниз и подняла голову.
Она нашла меня глазами.
Я улыбнулась, хотя лицо плохо слушалось. Не сказала ни слова, чтобы не отвлечь.
Дален начал ровный отсчет. Кайрен напомнил положение лап. На десятом счете Тея подняла правую переднюю лапу, как договаривались.
— Вижу, — сказал Дален. — Возвращаемся.
Они закрыли переносную ширму. Я слышала дыхание дочери и короткие указания Эдны. Мне хотелось подойти, но никто меня не звал. Я смотрела на свою ладонь: ногти оставили на коже красные полукружья.
Через несколько минут Тея вышла, уже одетая, с кружкой воды. Села рядом и уперлась лбом мне в плечо.
— Я была?
— Была.
— Ты видела?
Я обняла ее осторожно, ожидая, что она отстранится. Не отстранилась.
— Видела.
— Какого цвета?
— Медного. Немного коричневого на спине.
— Обычного?
— Очень красивого.
Тея тихо засмеялась.
— Ты бы любой так назвала.
— Вероятно.
Она выпрямилась и снова отпила воды.
Кайрен присел перед нами, не слишком близко.
— Примерно двенадцать секунд полного перехода, — сказал он. — На сегодня достаточно. Теперь отдых, еда и никаких попыток повторять дома.
— Я не буду, — быстро ответила Тея.
— Верю. Все равно проговариваю правило.
Эдна проверила ее руки, дыхание, спросила об ощущениях. Дочь отвечала подробно: где тянуло, что показалось странным, как неожиданно мешал хвост. На слове «хвост» она сама рассмеялась, потом смутилась.
— Я не знала, куда его деть.