Страница 21 из 49
Мне стало легче, но не настолько, чтобы тут же улыбнуться. Он не требовал этого и продолжил разговор с Эдной.
Мы согласовали короткий план. Тея сама повторила сигнал. Эдна объяснила, что после частичного обращения может понадобиться отдых, даже если снаружи почти ничего не произошло. Дален записал продолжительность следующего упражнения. Я попросила заранее сказать, какие изменения можно увидеть, и получила ответ без снисхождения.
Когда остальные разошлись, Кайрен задержался возле стола.
— Вы можете ждать в приемной, — сказал он. — Дверь открыта. Если понадобитесь, позовем.
— Мне будет трудно не выглядывать.
— Я бы, наверное, выглядывал.
Я удивленно посмотрела на него.
— Тогда зачем предлагаете?
— Потому что мы уже договорились о безопасном упражнении, а Тея хочет попробовать без зрителей. Если увидим, что это ей мешает, изменим план.
Он не стал произносить ничего еще. Я взяла из сумки работу, которую предусмотрительно принесла, и села у окна, из которого не было видно площадки.
Первые минуты я не шила. Считала шаги в коридоре, узнавала голос Далена, прислушивалась к смеху незнакомого мальчика. Потом все-таки продела нитку в иглу. Один стежок, второй. Работа получалась неровной, но ее можно было поправить.
Тея вернулась через двадцать минут. Щеки раскраснелись, волосы выбились из косы. Она поставила сумку на пол и сказала:
— Получилось до локтей. И я сама закончила.
Я отложила шитье.
— Как ты себя чувствуешь?
— Есть хочу.
Я рассмеялась от облегчения. Дочь тоже улыбнулась.
— Два раза пробовали. Второй хуже, но Кайрен сказал, это не соревнование между первой и второй попыткой.
— А ты как думаешь?
— Думаю, в следующий раз сначала поем больше.
Мы вышли во двор. Кайрен и Дален кратко рассказали о занятии. Я задала один вопрос, получила ответ и не стала просить повторить для меня то, чего не видела.
В тот же день Тея ушла с Милой к реке. Марта назвала время возвращения, накинула плащ и предложила мне закрыть мастерскую после последней выдачи. Я осталась одна среди готовых заказов и вдруг не знала, куда девать свободный час.
Сначала вымыла чашки. Потом разобрала коробку ниток. Затем поймала себя на том, что ищу полезное дело только потому, что отдых казался незаслуженным.
Я достала книгу, которую взяла из дома почти случайно. Прочла три страницы, вернулась на одну назад и начала понимать, о чем читаю. Когда за окном заговорили девочки, мне захотелось дочитать абзац, прежде чем вставать.
Это желание оказалось новым и немного стыдным. Я все же дочитала.
За ужином Тея рассказывала, как лодочник уронил корзину, а Мила пыталась поймать уплывающее яблоко длинной палкой. Марта уточнила, что девочки стояли на сухой мостовой и никто за фруктами в реку не полез. Я улыбнулась ее точности.
Через два дня пришло письмо из столицы.
Я узнала бумагу раньше, чем прочла адрес: плотная, светлая, с отметкой конторы, которая готовила наши условия. Рядом лежал отдельный лист от Ардена. Он сообщал, что все необходимые сведения собраны, и предлагал приехать для окончательного оформления в следующий четверг, к одиннадцати утра.
Я пересчитала дни по календарю на стене.
Развод перестал быть словом, которым я объясняла переезд. Теперь у него появились время приема, адрес и перечень документов, которые надо принести.
Тея заметила, что я слишком долго стою у стола.
— Что там?
— Назначили день оформления развода.
Она помолчала.
— Мы поедем вместе?
— Если хочешь. Можно устроить тебе встречу с отцом, пока я буду в конторе. Я напишу и уточню.
— Хочу.
Я кивнула. На этот раз согласие не потребовало от меня борьбы.
Позже, когда дочь легла спать, я открыла шкаф. На дверце висело синее платье, то самое, у которого я пришила крючок перед последним семейным ужином. Я сняла его, приложила к себе и посмотрела в маленькое зеркало.
Платье было хорошее. Я могла надеть его еще много раз.
Я провела ладонью по вороту и впервые за эти недели позволила себе заплакать не от тревоги за Тею, а от собственного горя. За дверью спала дочь. Внизу закрывали ставни. Никому сейчас не требовалось, чтобы я немедленно взяла себя в руки.