Страница 53 из 60
Глава 15: Зачистка гнезда
Глава 15: Зачистка гнезда
— Седлать боевых! — голос Керна ударил в своды Тронного зала, словно щелчок пастушьего бича.
Он не оглянулся на застывших сенаторов. Не стал дожидаться, пока канцелярия государя оформит свитки с золотыми печатями.
Его пальцы, затянутые в жесткую кожу боевой перчатки, сомкнулись на локте Алены, увлекая ее за собой через разбитые створки дверей в галерею. Он не вел ее под руку, как придворную даму на менуэт — он тащил ее с той же железной, сокрушительной скоростью, с какой шел на приступ.
Через три минуты они были во внутреннем каретном дворе Зимнего дворца.
Предрассветный туман висел над мостовой плотным, сырым саваном. Запах горелого пороха от осадных мортир мятежников еще не выветрился из щелей гранитных плит.
Шестьдесят конных гвардейцев «Черных псов» Дознания уже сидели в глубоких армейских седлах. Вороные тяжеловозы били коваными копытами в камень, выбивая сизые искры, выпуская из раздутых ноздрей клубы горячего пара. На каждом бойце — глухой чешуйчатый доспех, закрытый шлем без забрала и пара коротких нарезных штуцеров в седельных кобурах.
Перед строем переступал ногами огромный гнедой жеребец с чешуйчатым нагрудником — личный боевой конь Керна, по кличке Ворон.
Керн не стал подзывать стремянного.
Его руки обхватили Алену за талию, приподняли над землей так легко, словно в ней не было веса, и опустили в седло впереди себя.
В следующую секунду он сам взлетел на коня.
Его массивное, закованное в вороненую сталь тело навалилось на нее сзади, отрезая от ледяного утреннего ветра. Бедра комтура намертво зажали ее ноги по обе стороны высокой армейской луки. Правая рука Керна перехватила поводья, а левая легла ей на живот, прижимая лопатки Алены к монолиту его кирасы.
— Держись, — бросил он глухо прямо ей в ухо.
— Я не выпаду, комтур, — отчеканила она, перехватывая край кожаной куртки на груди.
Керн вонзил шпоры в бока жеребца.
Конь взвился на дыбы с утробным, яростным ржанием, подковы взрезали гранит, и шестидесятиголовая лавина конницы сорвалась с места, вылетая в распахнутые чугунные ворота дворцового периметра.
Они летели сквозь просыпающуюся столицу клином.
Земля гудела под тяжестью сотни подков. Обыватели в ужасе шарахались в подворотни, видя фиолетовые вымпелы на копьях авангарда. Застава Северного моста даже не попыталась опустить шлагбаум: караульные офицеры падали ниц на обочину, едва завидев оскаленную волчью морду на штандарте комтура.
Они вырвались на Северный тракт.
Дорога пошла круто вверх, забирая в скалистые предгорья Вороньего Кряжа. Снежная крупа секла лицо, ветер выл в расщелинах, но внутри этого железного кокона, созданного телом Керна, Алене не было холодно.
От него исходил нестерпимый, почти лихорадочный жар.
Черная кровь в венах комтура, успокоенная оргазмом в каземате, теперь пела боевым маршем. Через клеймо на ключице Алена физически ощущала каждый удар его пульса — шестьдесят ударов в минуту, идеальный, убийственный покой хищника перед броском на добычу. Ее собственное тело, напитанное его семенем и силой освобожденного рода де Вальер, отзывалось мелкой, вибрирующей готовностью к схватке.
Спустя три часа бешеного галопа предгорья расступились.
Перед ними выросла черная каменная пасть Вороньего Пика.
Родовое гнездо Линдбергов.
Замок не походил на изящную столичную резиденцию. Это была мрачная, приземистая цитадель из темно-бурого плитняка, вросшая в отвесную гранитную кручу над ревущей рекой Серой. По периметру скалы тянулись три яруса зубчатых стен с узкими амбразурами для крепостных пушек.
Но сейчас замок агонизировал.
Над главной четырехугольной башней Донжона поднимался тяжелый, жирный столб черного дыма. Запах паленой бумаги, старой кожи и сургуча долетал даже до нижнего серпантина дороги: управляющий Линдбергов спешно жег архивы мануфактур и долговые книги.
А в полумиле к востоку, у подножия скалы, над черными провалами штолен центральных серебряных рудников метались факелы.
Там, за тяжелыми решетчатыми воротами рудничного двора, выстроилась цепь наемников в алых колетах Дома Ворона. В воздухе отчетливо пахло серой и тлеющим фитильным шнуром.
Они готовились к подрыву.
Керн осадил коня на выступе скалы за двести шагов до главных ворот замка.
Передний подъемный мост через расщелину был поднят. Чугунная кованая решетка опущена. На зубцах барбакана суетились стрелки с тяжелыми крепостными арбалетами.
— Ворота заперты изнутри дубовыми балками толщиной в локоть, — доложил подскакавший капитан Вальц, смахивая мокрый снег со шлема. — Подъемный ворот закован на цепи с той стороны. На прямой штурм уйдет не меньше часа, милорд!
— У нас нет часа, — Керн перекинул правую ногу через луку седла и легко спрыгнул на обледенелую каменистую землю.
Он повернулся и снял Алену с коня, поставив ее на ноги перед собой.
Его руки на секунду задержались на ее талии, прижимая к себе, заставляя почувствовать холодную, не знающую жалости сталь своей кирасы:
— Держись за мной во дворе. Первыми идут щитоносцы. Всех, кто поднимет руку с железом — в расход.
— Управляющего оставь мне, — Алена подняла подбородок, глядя ему в глаза. Ее голос был режущим, как скальпель. — Фолькер Райш лично приносил мне утренний отвар с мышьяком последние четыре месяца. Он должен ответить за каждую дозу.
В стальных зрачках Керна мелькнуло мрачное, хищное одобрение.
— Он твой, графиня.
Комтур повернулся к шеренге бойцов:
— Две ручные мортирки на прямую наводку! Разбить замки цепей моста! Штурмовой клин — за мной!
Грохот разорвал утреннюю тишину предгорий.
Два коротких толстостенных орудия, установленных на треногах прямо на скальном выступе, плюнули дымом и пламенем. Чугунные гранитные заряды ударили точно в узлы кованых цепей, державших на весу стопудовые дубовые полотна подъемного моста.
Звон лопнувшего металла раскатился по ущелью.
Многотонный мост с глухим, сокрушительным грохотом рухнул через пропасть, выбивая из гнезд облака мерзлой пыли и щепок.
— Вперед! — взревел Керн, выхватывая палаш.
Черная мана сорвалась с клинка, окутывая лезвие шипящим саваном.
Комтур первым ступил на доски моста.